Культура, Литература

Плотность текста и глубина образа

Владимир Софиенко на презентации своей книги в Булгаковском доме в Москве
Владимир Софиенко на презентации своей книги в Булгаковском доме в Москве

О новой книге Владимира Софиенко «Смотритель реки» пишет литературовед, заместитель ответственного редактора приложения «Ex libris» к «Независимой газете» Андрей Щербак-Жуков.

Обложка новой книги Владимира Софиенко "Смотритель реки"Проза Владимира Софиенко обладает многими замечательными качествами.

Она энергична. Это первое. Начав читать, вливаешься, ныряешь в нее и уже не можешь вынырнуть, пока он, автор, не позволит тебе, читателю, сделать это – вынырнуть и хлебнуть постороннего воздуха, того, который не предусмотрен поэтикой его рассказов и повестей. Хватаешь воздух его слов и образов, задыхаешься, но плывешь. Плывешь, скользишь по его литературной плоти, словно по поверхности северного озера – не тонешь, но и остановиться не в состоянии, невозможно, ибо сюжет влечет вперед и вперед. И так до самой кульминации, до развязки, до финала.

Второе – это точность речевых характеристик персонажей. «Медведь, он не дурак, ему тоже лишний раз с человеком встречаться неохота» (Это из рассказа «Смотритель реки»). И все понятно о герое – кто он, как мыслит, откуда взялся. Слова точны до такой степени, что, если бы по его произведениям кто-то захотел бы снимать кино, написать сценарий не составило бы труда – оставляй реплики, то есть прямую речь, ищи на природе адекватные аналоги авторским ремаркам. А они, надо сказать, точны до предела. Читай да смотри по сторонам. Только отъедь подальше от крупных городов. Потому что фактура прозы Владимира Софиенко – это леса, поля, далекие полустанки, великая Россия, Север ее, Заонежье, Карелия и все такое. Красота неописуемая – обратите внимание кинематографисты, не пожалеете! Ни один снятый кадр не пропадет – каждый можно вставлять в рамку. Красота!

И третье. Проза Софиенко наполнена ярким национальным колоритом – не важно, какой нации, в его произведениях присутствует великое множество мелких деталей, делающих его произведения интересными, как минимум, с этнографической точки зрения.

«За окном показалось приземистое облезлое здание вокзала с названием станции — «Ак-Куль». Милицейская обшарпанная конура, когда-то выкрашенная по чьему-то загадочному умыслу в нелепый розовый цвет, ярким пятном цепляла глаз, лишний раз напоминая, что милиция тут кого-то все-таки бережет. Неоновые огни вывески «АЗЫК, ТУЛИК, ПРОДУКТЫ», оставленной включенной средь бела дня, призывали наведаться в привокзальный магазинчик».

Это уже из повести «В горниле северных ветров». А дальше в ней следуют диалоги, которые требуют подробных сносок с переводом. Но это вовсе не тормозит движение сюжета. Это, наоборот, затягивает, чарует, вовлекает в терпкий и необычный, незнакомый мир. Вряд ли кого-то из истинных любителей литературы первые страницы «Войны и мира» Толстого, написанные на французском языке остановят от прочтения великой классики. Не пытаясь поставить прозу Софиенко на один уровень со Львом  Толстым (это рассудит время, а не сегодняшний критик), скажу, что первое ощущение возникает очень похожее – вовлечения в мир незнакомый, но от этого не менее близкий и понятный, живущий теми же страстями, что живем и мы. Да, незнакомые слова, да чужие топонимы и понятия. Даже слово «казы» при восприятии большинством россиян требует расшифровки – «конская колбаса». Но чувства – интернациональные, чувства всеобщие, не требующие перевода.

И, наконец, четвертое. Еще одно замечательное качество прозы Владимира Софиенко – это то, что можно назвать «сублимация смысла», «возгонка». Первый слой его произведений убеждает подчеркнутой реалистичностью. В каждой строчке – твердая плоть повествования. На первый взгляд, кажется, что все предельно приземлено, все касается этого, плотского мира. Все точно до этнографизма, словно посещаешь краеведческий музей… И вдруг все исторические, культурологические и даже зоологические подробности превращаются в художественные образы. Как это происходит в рассказе «Небесная кобра». Все точные формулировки, уместные в школьном учебнике по природоведения, вдруг превращаются в метафоры и аллегории; и скупой прозаический текст превращается в поэтический, философский, глубокий и полный неожиданностями.

В прозе Владимира Софиенко мифология и этнография сталкиваются с подлинной поэзией и глубоко метафоричной, плотной прозой. Автор в равной степени владеет и формой и содержанием. Его произведения и читать интересно, и отложив текст в сторону, есть о чем призадуматься.

 

Об авторе рецензии. Андрей Щербак-Жуков – поэт, прозаик, литературовед, заместитель ответственного редактора приложения «Ex libris» к «Независимой газете»

На снимке вверху: Владимир Софиенко на презентации своей книги в Булгаковском доме в Москве. Фото из личного архива

 

  • Дмитрий Хрусталев

    Автор — vk.com/vladimir_sofienko

  • Эх, Пантелеев,Пантелеев

    Тоже заметил, что рассказы так и напрашиваются на экранизацию. Почему бы и нет.

  • Т. Шестова

    С этой книгой провела недавно всё воскресенье — и не пожалела!