Литература

«…Вся отойдет суета»

 
{hsimage|Фото Натальи Мешковой ||||} Известному поэту, журналисту Александру Валентику 4 июня исполняется 75 лет. Александр Иванович имеет много наград и премий, однако особенно он ценит две: звание лауреата специальной премии Союза журналистов Карелии «За мастерство и достоинство» и государственную награду – «Медаль Пушкина».
 
7 июня в 17 часов в Доме актера пройдет его творческий вечер. А мы предлагаем читателям публикацию  Иосифа Гина о поэзии Валентика из нашего архива.

ПРЕДСТАВЛЯТЬ читателям Александра Валентика нет нужды — он известный в Карелии журналист. Мы помним его редактором молодежной газеты «Комсомолец», мы знаем его как руководителя Карельского радио. Но все это внешняя сторона биографии человека, видимая ее часть. Такая, или похожая, у каждого из нас есть. А есть еще и другая, невидимая биография, опять-таки у каждого человека. И только у очень немногих — особенно у поэтов — она, эта невидимая биография, становится очень и очень видимой.
Появилась первая книжечка стихотворений. Но тут не скажешь — у молодого автора: Валентик уже немолодой человек. К тому же у него есть еше книжечка детских стихотворений, но к нашему сегодняшнему разговору она прямого отношения не имеет. Этот же сборник стихотворений «…Вся отойдет суета» — особый. Дело в том, что несмотря на то, что он первый, он одновременно как бы и итог, и исповедь.
Посудите сами. Уже немолодой человек издает свою первую книгу и помещает в ней только стихотворения последних нескольких лет. Почему? Ведь и в молодости писал. Я помню, как около сорока лет тому назад мы, студенты, посещали один и тот же литературный кружок в Петрозаводском университете, которым руководил Леонид Владимирович Павлов. Правда, в писании стихов у Валентика потом был большой перерыв. И все-таки, почему стихотворения здесь только самых последних лет? Потому, что эта книга действительно итог трудной духовной работы именно в последние годы; и в то же время это как бы рассказ-исповедь об этой духовной работе…
Не мне рассказывать, что произошло с Александром Валентиком. Это посильно только ему. И с годами, когда все уляжется, он, наверное, сам расскажет о своей духовной одиссее. В какой-то мере об этом рассказывает сборник.
«СТИХИ 1989-1994 ГОДОВ». Так значится у автора. Именно в эти последние годы в немногих и довольно скупых публикациях в «Севере», «Лицее» и «Комсомольце» я разглядел незнакомого мне прежде Александра Валентика, почувствовал его напряженную, думающую душу. К тому же в тех первых публикациях меня привлекла духовная строгость стихотворений. Мне близко это принципиальное нежелание поэта подыгрывать любым модным настроениям.
Первый раздел сборника назван:
«Стези.
Пути.
Дороги».
Я и записал так же вертикально, как это сделал в книге художник В. Левин. Мне и видится движение мысли и чувства автора от горнего, от стезей, к дольнему, к земному, то есть к дорогам. И уже в третьем стихотворении сборника «Бездорожья твои…» есть все это:
Бездорожья твои
неземными дорогами грезят…
Не в небесной России —
по слякотям вешним твоим,
по осенним проселкам продрогшим,
по ним —
то ж по самой по сути
по русской —
осиянны восстанут пути!
Их на картах земных не найти…
К Богу — прочим —
стези твои узки…
Я подчеркнул эти три важных слова, ставших названием раздела сборника «Стези. Пути. Дороги». И если здесь идет движение от горнего в дольнюю сторону, то в только что приведенном стихотворении «Бездорожья твои…» как бы обратное движение: дороги — пути — стези.
Одно из самых внутренне напряженных стихотворений — «Стихи о несвободе». Оно о «запустенье душ»: Во всем мне — ощущенье несвободы: В пустых витринах, в запустенье душ, В глазах с печалью вечной непогоды
 
И в тротуарах, сотканных из луж;

В нерадостности праздничного утра,
В очередях безликой немоты,
В вождях, волхвах,
В их прорицаньях мудрых,
В ненадобности чистой красоты;

В талантах, эмигрирующих скопом,
В девичьей беззащитности дверей,
В счастливых обещаньях гороскопов
И в тусклой веренице фонарей;

В шелках долгов — в уродующих модах,
В несбыточных надеждах лотерей,
В зверенье человеческого рода,
В завидной человечности зверей;

В амбициях бесчисленных наречий,
В напасти экстрасенсных панацей,
В подъездном мате, ставшем частью речи,
И в мыслью не отмеченном лице… Во всем мне —
несвобода, несвобода — От края и до края,
и до дна Озер и рек, и душ —
до небосвода — Повсюду несвобода лишь одна!

Почти все стихотворение — один, на одном дыхании, сказанный монолог. Почти все стихотворение — одно предложение. И в этих многочисленных перечислениях — вся наша с вами перекошенная сегодняшняя жизнь.

 
МНОГИЕ стихотворения Александра Валентика — злободневные отклики на какие-то современные события. Но в том-то и дело, что духовно-нравственная планка поднята высоко. Поэтому нет никакой суеты.. Точно выбраны слова для названия сборника — «…Вся отойдет суета». Они из стихотворения нашего автора «Рождество». Если кому-то из вас эти слова слышатся, как будто взятыми из евангелий, то вы близки к истине. Это не цитата, но евангельские мотивы в них слышатся.
А. Валентик — современный человек, он чутко реагирует на наши современные беды. Вот несколько первоначальных строк из стихотворения «Под новый, 1994-й»:
Век скоро кончится…
И нам —
работа над ошибками уж до
скончанья века.
До званья Человека!
Первая же строка этого стихотворения — «Век скоро кончится…» — принадлежит Иосифу Бродскому. Эта строка взята эпиграфом к стихотворению и стала работающей цитатой: каждая строфа у Валентика начинается этой строкой.
АЛЕКСАНДР ВАЛЕНТИК привержен культурной традиции. Он ощущает себя не особняком, а в связи со многими—и самыми разными — поэтами. Здесь много «чужих слов». Здесь слышны переклички, точнее отклики на Хлебникова, Глазкова, Рубцова, Вознесенского. Я назвал только некоторых. Только одно перечисление эпиграфов и их авторов, так называемых чужих слов и реминисценций дает представление о богатстве, разнообразии писательских и читательских пристрастий поэта. Сколько перекличек с художниками всех времен, начиная с библейских времен и до наших дней! Вот пример: какая точная, афористическая, лапидарная «характеристика» Осипа Мандельштама. Это стихотворение из раздела «Зачем живут поэты на земле»:
Осип Эмильевич. Ваше Лиричество.
А по судьбе — неизвестный солдат…
Вестник-бессмертник Страны
                                 поэтической —
сгинувший узник ГУЛАГа… Без дат…
Тут все работает — любая деталь, любая подробность, игра слов. И как много здесь, говоря по-современному, информации о Мандельштаме и его судьбе. И все это «сотрудничает» с эпиграфом из Мандельштама: «Губ шевелящихся отнять вы не могли…»
Валентик очень привержен культурной традиции, но при этом совершенно не книжный поэт. В его стихах есть и боль, и страдание, и мысль. И все подлинное, свое, пережитое, а не просто прочитанное у кого-то…
Хочу еще сказать о перекличках у Валентика. Вот начало стихотворения:
Ночная тишина…
И тихий первый снег,
покрывший грех земли
прощеньем белым…
«…снег, покрывший грех земли прошеньем белым…» Предтечей этих слов мне слышится Андрей Вознесенский, его стихотворение 70-х годов «Очищение»: «Расчищу Твои снегопады…».
При этом очень эмоциональный и «плакатный», броский Вознесенский едва ли внутренне близок Валентику. И тем не менее предтечей если не духовных, то поэтических движений такого порядка был именно он, Андрей Вознесенский. В тисках советской цензуры ему многое приходилось прятать в словах Твои, Ты и пр., с прописной буквы написанных. Валентину сегодня нет нужды прятать свою духовность, свою религиозность…
Александр Валентик пишет о нашей общей боли, о нашем поколении шестидесятников. Стихотворение так и называется «Шестидесятники»:
Из маленькой клетки
нас выпустили…
в другую — побольше.
А мы закричали:
—    Свобода! Свобода!
То были горячие, наивные надежды 50—60-х годов. С тех пор много воды утекло, много надежд потеряно. Многие изверились. И что же с нами происходит в наши дни?
Из клетки нас выгоняют:
—    Летите! Весна!
А мы не летим
—    мы летать не умеем.
И в клетку обратно — нам смерть.
И воля уже — нам не жизнь.
Последние строки этого стихотворения — точная картина наших с вами сегодняшних настроений: «И в клетку обратно — нам смерть. И воля уже — нам не жизнь…»
Александр Валентик очень национальный, очень русский поэт. При этом он совершенно чужд национализма. Я как-то услышал такое жесткое категоричное рассуждение: мол, национальный вопрос — это проклятие какое-то; увлекшись национальным, человек обязательно и неизбежно сползет к национализму, и даже к худшим его формам…. Да, все национальное непросто и запутано, к нему налипло за долгую историю столько предрассудков. Все — верно. Но вот поэт Александр Валентик умеет же быть и глубоко национальным, и при этом не стал националистом. Значит, и в этом трудном пункте нет неизбежного тупика…
МЫ С ВАМИ не устаем твердить, что последние годы наши невероятно трудные. Как будто бывают легкие годы! Одно бесспорно: для пишущих эти последние годы стали временем растерянности и молчания. Для Александра Валентика — временем духовного обновления. И хотя сказал уже, что не берусь об этом судить, но могу привести только его собственные строки:
Стою перед Богом на коленях я,
ни грешен — ни чист,
в первом поколении
бывший атеист…
Я ничего не сказал о религиозных мотивах в стихотворениях Александра Валентика. Правда, это настолько интимные вещи, что страшно дотрагиваться до таких строк. Сейчас стало модно лихо рассуждать о вере, и притом — публично. Но не будем следовать моде! Не все мотивы сборника мне одинаково близки, и, понятно, я не всем им уделяю равное внимание. Видимо, поэтому у меня сложились заметки о книге Валентика, а не анализ ее.

Мне по душе определенность характера, вкусов, нравственных основ во всем, что пишет Александр Валентик. Эта нелюбовь к расплывчатости, эта четкость и определенность во всем, даже в выделенных ударениях и во всех случаях употребления «ё» у поэта обязательно с двумя точками, хотя, за редкими исключениями, эти точки принято опускать. В одном случае — в стихотворении «Белым кисть по белому…», в слове «зелье» — «ё» невозможно, так как есть слово «зелье», «зелие». Или я не почувствовал какой-то стилистический ход автора, позволяющий нарушить норму?

…ЖИВЕТ рядом с нами человек. Тяжело живет. Душа его словно натянутая струна. И в то же время он — счастливый человек, потому что своим мыслям, своим чувствам, своим радостям и страданиям он нашел выражение. Все это вместе взятое стало стихами, стихотворениями, которые нужны каждой чуткой душе. Жаль только, что сборник «…Вся отойдет суета» вышел очень маленьким, прямо-таки крохотным тиражом: всего 600 экземпляров. (Кстати, за счет автора). Истинно — для немногих. Хорошо тем, у кого есть эта небольшая книжечка. Я держу в руках, я читаю и перечитываю по чужому экземпляру. Мне эту книжечку дали только почитать…
 
"Лицей", № 11 1995

 

  • Дина Филатова

    Александр Иванович! Вам — здоровья и гармонии! Пусть много будет в Вашей жизни света, спасибо Вам за всё!

  • Светлана Захарченко

    Александр Иванович!
    Воспользуюсь таким замечательным радостным для Карелии событием, Вашим юбилеем, чтобы ещё раз сказать заветные слова о многолетней нашей любви и взаимопонимании!
    Где ваши годы загуляли?
    Ужели юбилей грядёт?
    Не думайте о пьедестале,
    Когда вокруг гудит народ,
    Когда в медовых поздравленьях
    Не вязнет ум и хоботок…
    И Командора вечной тени
    Не настигает холодок…
    Ах, Александр Иваныч, право!
    Вам рукоплещут тут и там
    Читатели стиходержавы
    И сонм любимых Вами дам!

  • Кирилл Олюшкин

    Дорогой Александр Иванович! Примите мои искренние поздравления! Я не солгу, если скажу, что Вы моложе многих молодых. С Вами всегда необыкновенно интересно: смеяться, грустить, спорить, соглашаться… История поэзии Карелии без поэта Валентика, мягко говоря, неполна. «История поэзии Карелии» без критика и литературоведа Валентика просто невозможна!

  • Валерий Ананьин

    Александр Иванович, дорогой! С юбилеем! Оттуда, из нашей молодости — тепла тебе, добра, здравия и творчества! Поэт — не стареет!

  • ИЛ

    Дорогого Александра Ивановича поздравляю с юбилеем!!Не знаю еще кого-нибудь, кто бы так пекся о молодых карельских поэтах, да и вообще о карельской поэзии… Многая Вам и благая лета, дорогой вы наш!!!

  • Алексей Конкка

    «Нам не дано
    великой тайны ведать…
    Зачем же жизнь
    была так хороша?!
    Из глубины
    оставленного следа
    глядит на нас
    бессмертная душа»

    Эти строки Александра Валентика как удар об стену. Они останавливают, потрясают своей мудростью, которая всегда лаконична, лаконична как выстрел.

    Призвание поэта говорить нашими устами. Про то главное, что в мирской суете стирается, растворяется, забывается…
    Кричать, взывать к забитой суетливыми и мутными эрзацами душе. Говорить на родном языке про родину, про боль за нее, про память. Про то, что стало с нами: «граница на границе, только птицы, ветром унесенные из своей страны. Боже мой господи это мы!»
    За все это осознаваемое, прочувствованное и еще не осознанное в творчестве Александра Валентика — низкий ему поклон. Жизнь человеческая — горящая свечка, но свет от нее иногда имеет удивительное свойство оставаться на этой земле надолго.

    «Не Бог ли от ветра свечу заслонит —
    и дьявол в потугах напрасен,-
    но долго в ночи она будет гореть,
    и ветер ее не погасит».

    Здравицу юбиляру!

  • Екатерина Ольшина

    Уважаемый Александр Иванович! От всей души Вас — с юбилеем! СПАСИБО за всё — за всё: за творчество, за Ваше участие в судьбе пишущих стихи ( и в моей тоже), за «Северную лиру», за «Дерево песен»…! Здоровья Вам и творческих успехов — на многие годы! Катя Ольшина

  • Галина

    Спасибо за творчество, спасибо за открытие ваших стихов, мира и здоровья вам, Александр!