Литература

«Давай разрушим потолок»

Фото из личного архива
Ростислав Мошников

Второкурснику филфака ПетрГУ Ростиславу Мошникову сегодня вручена стипендия имени Роберта Рождественского. Эта публикация – дебют в нашем журнале молодого поэта.

 

 

 

* * *

Дорогу домой не измерить дворами,
Мостами,  лесами, полями, морями,
Шагами, снегами и ясными днями,
А так же бегущими к дому дождями.

И бабушку лучше не мерить годами…
А мерить блинами её с пирогами,
Супами, грибами и утром –  чаями,
А также пушистыми в кресле котами.

А маму увидеть в бантах и с цветами,
Нарядами, шляпками, пудрой, духами,
С большими красивыми чудо-глазами,
И всякими странными в сумке вещами.

А папу –  измерим густыми усами,
Бровями, плечами, большими руками,
Большими в прихожей в углу башмаками,
Забитыми в стену неровно гвоздями.

И вспомнилась сразу дорога домой:
Там все кого я называю – семьей…

 

 

* * *

На холсте страницы замирает время,
Мысль идет блуждать в лабиринтах фраз,
А душа трепещет, в эпилог не веря:
Что сегодня драма, то назавтра – фарс.

Будет ли художник побежден злодеем?
Сколько виться пыли вдоль путей-дорог?
Мы как дети слову солнечному верим,
Вопрошая истин  у оживших строк.

Золотую книгу пролистает дальше
Вязь следов в чудесный и наивный мир,
Где на лист ложится цвет листвы опавшей
И король сюжета – бедноты кумир.

Вот в ладонях бьется, плачется жар-птица.
Ланселота темный ожидает лес.
Одиссей навстречу новым бурям мчится.
Что же – снова гости у страны чудес?

Время мир меняет, он опять не прежний.
Кто его создатель, кто его пророк?
В этих переплетах не умрут надежды,
И живет рисунок, сотканный из строк!

 

 

*  *  *

 

Я работаю с камнем своих дум и желаний.
Я работаю с камнем в светло-серых тонах.
Это путь трудоемкий – путь утрат и исканий,
Откровений и мыслей, горящих впотьмах.

Я работаю с камнем, придавая огранку,
С целью сделать надежный, без трещинок, блок,
Чтобы теплый, похожий на хлеба буханку,
В основание Храма он намертво лег…

Я работаю с камнем, это очень непросто.
Кто-то спросит: «Зачем?» Я отвечу: «В наказ» –
Чтобы душу нагую спасти от сиротства,
Чтобы в дельте увидеть сияющий глаз.

Я работаю с камнем, я – не девять, не трое.
Я граню его сам – силой мысли и чувств.
Посмотрите, он дышит, он – что-то живое,
Этот камень образчик всех в мире искусств.

Я работаю с камнем, этот труд мне дороже
Сотен тысяч других непомерных трудов.
Я работаю с камнем… Однажды, быть может,
Встать на должное место – он будет готов.

* * *

 

Брел по пустыне отпущенный раб,

Жаждущий воли не знает дорог.

От бесконечных скитаний ослаб,

От беспощадных лучей изнемог.

 

Пашен не помнил, лугов и полей

В милом краю, где родился давно.

Выжег все силы в пути суховей,

Будто и сердца коснулось клеймо…

 

Шел без хозяев, шел без вины.

Горы-барханы текли впереди.

Сквозь миражи своей снежной страны

Шел для того, чтобы просто идти.

 

Горек безбрежной свободы глоток…

Запад пустынен, пустынен – восток.

Берег озерный, родимый порог —

Все засыпает горячий песок.

 

Новое солнце встает не спеша.

В сердце раба страха прежнего нет:

В небе свободном – свободна душа,

Ярок в конце ее странствия – свет!

 

 

***

 

После нас ничего не останется,

Только пепла завеса и дым.

Нет спасенья – так нечего каяться,

Умирать всё равно молодым.

 

Все вопросы известны, рассоплены,

И реликвией станет ответ.

Небеса неизвестностью сотканы:

Ни вины, ни прощения – нет…

 

Покрывало земли изувечено,

Белый смог замутил бирюзу,

И пока что никем не замечено

Кто пустил по бурьяну лозу.

 

После нас ничего не останется,

Кроме выжженной вширь высоты.

Нет спасенья и некому каяться.

Только пепел, пустыня и Ты.

 

 

* * *

 

Желтый дождь светофоров –

Будто слезы волчонка в норе…

Листья мечутся сворой,

Растекается кровь в сентябре.

 

Не болезнь и не рвота…

Непонятный и странный недуг.

Глубина небосвода –

Льется свет фонарей мимо рук.

 

Ребра – тесною клеткой.

Тротуары сентябрь запятнал.

Не спасает таблетка.

Стая жадно идет по пятам…

 

 

* * *

 

За окошком щебечут птицы…

Удивительно мне теперь,

Что могла до утра веселиться,

Веселить мое сердце – метель:

Оголтелый шаманил ветер

Во дворе средь громадин домов,

Серый сумрак на желтый вертел

Насадил свет фонарных столбов…

 

День морозный – пришел без шума.

Воробей у трубы согрелся…

Удивительно, я подумал,

Как в морозы теплеет сердце.

 

 

*  *  *

 

Снова грянул зимы карнавал,

Беспардонный, трескучий, всесильный!

Снег повсюду бинты размотал,

Бело-марлевый, будто стерильный.

 

Будет снова простуда в ходу,

Доктор Мом, полоскание в моде…

 

Я на ласковый снег упаду.

Взгляд. Тихоня-луна в небосводе.

 

А вокруг – тишина, тишина –

Так что сердца слышны канонады.

Из-за облачной дали луна

Забирается на баррикады.

 

Свет бесцельно блуждает среди

Колких искорок в танце тревожном:

К белым звездам снежинка летит…

Не болеть тишиной – невозможно!

 

*  *  *

 

Он сквозь время неслышно пройдет,
Сквозь застывшую серую хмарь,
Принимая чернило – за йод,
За светило – ослепший фонарь.

Он устал от скитаний сквозь дым.
Его память – дырявый камзол.
Его строфы заклятьям сродни,
И чадит отгоревший глагол.

Поменяв на безумие ум,
Пышный сад на засохший анчар,
Под мелодию порванных струн
Он уйдет с головою в кошмар.

И, упав на пустую постель,
Подсчитав сколько было утрат,
Он вдыхает растаявший день,
Умирающих строк аромат…

Поутру, не имея холста,
Он камзол на подрамник набьет:
И рисуя Её, как всегда,
Вновь продолжится кисти полёт!..

Уже ночью опять в тишине
Он расскажет о мыслях своих
Одинокой на небе луне,
Проливая чернила на стих.

 

 

 

* * *

 

Отличная игрушечка – коробочка солдат.

Солдатики рядочками в коробочке лежат:

Двенадцать гренадеров, есть пушка и снаряд.

Не армия, не рота, но маленький отряд.

Поставил «полководец» недрогнувшей рукой

Двенадцать гренадеров на пол перед собой.

И вот грохочет пушечка, и всюду канитель:

«Виктория, виктория!» – без видимых потерь!..

Проходят дни и месяцы. Потерян был снаряд.

Сломалась как-то пушечка. А дюжина солдат,

Побитых пыльным порохом, лежит в одном углу

С ненужными игрушками, что не берут в игру.

А «генерал» как должному игрушке новой рад,

Отличнейшей игрушечке – коробочке солдат!

 

 

Ночной поезд

 

Платформа номер один.

Поезд отходит в полночь.

Эй, погоди, гражданин,

Окажи, будь любезен, помощь.

Сколько сейчас на часах?

Без двадцати? Спасибо.

Время бежит на глазах.

Время проходит мимо.

Весь ли собрал багаж?

Всё ли с собой, что нужно?

Щетка, блокнот, карандаш…

Улыбка, немного натужна,

Память о лучшем – с собой.

Совесть забыл! Не, в кармане…

Счастье погладил рукой.

Что-то оставил? Едва ли.

Сколько еще? Пять минут?

Ну, посидим на дорожку.

Нашим скажи, пусть не ждут.

Это я так, понарошку…

Шутка – не очень, пускай,

Нет в клоунаде резона.

– Что же, до встречи? 

– Прощай,

Поезд уже у перрона.

 

 

Давай разрушим потолок

 

 Я вижу пустые дома.

 Пустые в каминах сгорают страницы.

 Пустые стоят у окна

 Безмолвные тени, которым не спится.

 

 Я вижу, ушел тротуар,

 Затопленный, в вязкую, черную воду.

 И только с мерцанием фар

 Он рвется сквозь грязь, через дождь на свободу.

 

 На крышах лежат облака.

 Холодной луне не хватает простора.

 Побелка летит с потолка.

 Бенгальские свечи осыплются скоро…

 

 Плывут в пустоте мотыльки,

 Размыв колыханием крыльев границы,

 Но легким движеньем руки

 В гербарий вгоняют их лунные спицы.

 

 И снова, как будто во сне

 По кругу идет лента странных картинок:

 Погибла бумага в огне,

 И крылья растаяли в танце пылинок…

 

 

  • Ольга

    Ростислав! Спасибо за твои стихи! С удовольствием прочитала