Главное, Культура, Литература

Крутануть колесо времени!

Олег Мошников. Фото из личного архива

Стихи из будущей книги

Все они войдут в сборник «Край земли». В этой подборке — стихи, объединенные темой любви — к женщине, другу, дому, родной земле. 

 

 

 

Колесо обозрения

«Я первою любовью сотворен…»

                                             Данте Алигьери

 

Крутануть колесо времени! –

Сесть на деревянную скамеечку

Городского Колеса обозрения

И вознестись: над синим Онего,

А – по другую сторону скамьи –

Над родными улочками Петрозаводска,

Где я жил и живу…

 

Осознать себя сызнова

Двухлетним малышом,

Сидящим возле ящика с игрушками

В ясельной группе на Зареке –

В момент извлечения пуговки-пищалки

Из живота резинового мишки.

 

На заснеженной деревянной Кукковке

Прокатиться за водой на финских санках

До заледенелого родника.

 

По дороге из школы на Голиковке

Заглянуть в щелку между разрисованными щитами

Расположившегося на пустыре Зверинца.

 

В Старом Центре, у Первой проходной, –

Подмигнуть губастому лосю

На эмблеме-шестеренке

Онежского тракторного завода.

 

Уезжая на дальнюю границу страны,

Шагнуть в строй призывной зимы –

Под щебет в песочнице беспечной летней детворы.

 

Зная наизусть

районы выезда городских пожарных частей,

Прикасаясь к обугленным стенам

Первой детской поликлиники,

Щитовым Соломенским двухэтажкам,

Чувствовать обожженным воспоминанием сердца

Слезы благодарности спасенных на пожарах людей.

 

Пережить уход бабушки, отца, мамы,

Когда в одночасье за каких-то три года –

Три человека, три невозвратных потери –

Отдалили детство, остепенили юность,

Осеребрили виски мудрой зрелой сединой…

 

Подумать – за какие подвиги

Я был награжден любовью женщины,

 

Заслужил нежную младенческую улыбку сына,

 

Получил признание как автор

Одного стихотворения,

Достойного аплодисментов

Огромного зрительного зала…

 

В минуту молчания у мемориала Неизвестного солдата

Слышать только детские голоса.

 

Оглянуться вокруг –

На свою семью, детей, внуков,

Вечное небо и заросшие лесом онежские острова,

На гуляющих по парку,

Маленьких и счастливых людей.

 

Знать – за какую любовь,

За какую землю я буду умирать.

 

Подарок

Ни соболий роскошный мех,

Ни массивный сундук добра –

Не заменят собой вовек

Блеск январского серебра:

 

Отчеканенный стужей лес,

Белоствольные кружева…

В горку – хочется до небес

Стежку снежную вышивать!

 

Путь к сокровищу притворил

На угоре лежащий снег:

В золотистых глазах твоих

Дорогой золотится смех…

 

 

Оттаявшая музыка

жене Марине

 

Ты тихонько поешь, вышивая на пяльцах,

Перед дачным окошком, розарием росным –

Будто свежим морозцем исколоты пальцы…

 

Под рождественским небом – игольчато-звездным –

Я открыл для себя – светоч музыки близкой

И слезинки, исполненной чувством, безбрежность:

В песнях Камбуровой и Кристалинской

Слышать только твою сокровенную нежность,

 

Всякий час вышивным лепестком любоваться,

Замечая росинку на ткани упругой…

 

Будто воск Рождества продолжал оплавляться,

Чтобы люди всю жизнь узнавали друг друга.

 

* * *

До Гудвина – к сябрам благоволя,

Из Дома отдыха мы вышли спозаранку,

И, углубившись в минские поля,

Тянули лета солнечную лямку.

 

Сомлевшее в полесье озерцо

Преобразило кваканье лягушек:

Мы по жаре, наверное, его –

За три версты – пришли сюда послушать…

 

Полно в траве певцов и скрипачей,

Мажорней путь и сказочнее вдвое:

И будто свет от желтых кирпичей

Забрезжил в одуванчиковом поле.

 

Остров сокровищ

Нашла монетка

В теплых берегах –

Причал и парус…

 

В туманной дымке,

В красных облаках –

Заря плескалась.

Костер страницы

Жизни пролистал.

И жирной сажей

Заштриховала темнота

Полоску пляжа.

Свои дублоны

Вытянув со дна,

Исчезнет солнце…

 

Монеты-звезды

Темная волна

Хранить возьмется.

 

 

На Николу…

памяти Николая Абрамова

 

Держат путь журавлиные волны

К берегам заповедной земли.

Неба-озера промельк бездонный.

Перелетный крикливый отлив

 

На морошковых ламбах колдует.

Сон с еловых слетает венцов…

Вышел утром на Вытегру «Клюев»,

Потянулся на Север «Рубцов».

 

Расчертили дороги болота,

И – летят облака под шасси:

Не автобусом, так самолетом

Пребывает Поэт на Руси.

 

Вознесли. Возвели. Прочитали…

На Николу затеплив свечу, –

Больше в памяти светлой печали:

В журавлей – не стреляют. Но, чу…

 

 

* * *

Блуждающие бакены

Созвездий и светил…

Ковши, кувшины, братины –

Я истины испил:

 

Безбрежна даже лужица,

В себя вбирая высь!..

А утром обнаружится,

Что пролетела жизнь…

 

 

* * *

Баба Аня стелет скатерть,

Наливает под уху:

Крепче Мишиных объятий –

Не знавала на веку!

 

Ох, красив был деда Миша –

Лейтенант, герой войны!

Народили трех детишек –

К благоденствию страны.

 

Было трудно – не роптали.

На Октябрь и Первомай –

Закрывали грудь медали,

Хоть рукав не заправляй!

 

Помяните деда, внуки…

Поднялись – и стар, и мал:

 

Деда раненный, безрукий,

Крепко Нюру обнимал.

* * *

Поливаю, лелею, балую,
С каждым робким ростком – на ты:
Мне доверены были мамою –

До успенья ее – цветы…

Дорогие мои, хорошие!
На ладонь опустился лист…
На окошке две свечки ожили –
Амариллисы занялись.

Новогодие начинается
В тот волнующий миг, когда
Остывающих звезд касается
Материнская теплота.

 

 

Морозко

брату Александру

В сказки верить не хотим,

Мимо не проедем…

У крыльца стоять двоим

Постаревшим детям.

 

Расставанье – без вины,

Оклик – без ответа,

Где пути разведены

Сторонами света.

 

В искупленье – глаз сухих

И походки твердой –

Ткнутся нежные стихи

В снег – медвежьей мордой.

 

Бабушкины внуки

детям кинотеатра «Сампо»

 

Наш двор заводской –

«городской муравейник»:

ну, как тут домами дружить понарошку?..

Три друга со мною и пятый – репейник! –

на первый сеанс успеваем в киношку.

 

Сегодня – мультфильмы.

А завтра – войнушка:

заветные кадры, и новые роли…

Куда? – развернет билетерша-старушка.

– Мы внуки буфетчицы бабушки Оли!

 

Один-то похож…

Остальные – не очень.

А пятый – верзила двенадцатилетний!

Но – «бабушка Оля» – пароль, между прочим,

весомый, веселый, всегда – безбилетный!

 

Волшебно

пломбирные шарики тают…

Успели в ногах, на полу извертеться!

Притушены лампы. Портьеры взлетают…

И так – до сих пор –  сладко екает сердце!

 

Разрушение храма

Каждый раз

заезжая в лесной поселок,

знакомый с детства,

я наблюдаю восстановление

старинной каменной церкви.

Вот – выросли

и заблистали на солнце

золоченые купола.

По прошествии времени –

на арочных окнах

появились застекленные

ажурные решетки.

Недавно,

обновленную алтарную преграду

украсил дорогой иконостас…

 

А рядом с церковью,

с начала 90-х годов,

стоит заброшенный кирпичный

книжный магазин.

Стоит без окон и дверей

поселковый «Книжкин Дом»,

двери которого

я  открывал с благоговейным трепетом! –

Ведь здесь – на узких полках –

возлежало неведомое

городскому мальчишке богатство –

дефицитные детские книги!

 

В деревенских

леспромхозовских магазинчиках

такое случалось,

даже в середине 70-х…

 

Купленные книги –

открывали двери неизвестного

и таинственного мира Земли,

рождали во мне радостное чувство

обретения любви и дружбы…

 

И это

неразрушимое чувство,

осененное красотой церковных маковок,

оставляет надежду

на чудо.

 

 

Валаамский канал

Облака, соборы, острова…

Неоглядной шири вопреки –

Мельче плес, назойливей трава,

Тарахтеть мотором – не с руки…

 

Мы до дна смиренья – достаем,

Загребаем лиственную хмурь:

Мимо лодки – арочный проем

Темных кущ… в соборную лазурь!

 

 

Притча

Самая известная,

грустная,

философская и

короткая притча

о сущей и

проходящей жизни,

созданная человечеством

и служащая предисловием

ко многим сказкам:

 

Жили… Были.

 

Вечеряли…

Завтра – переходит во вчера.

Прошлогодний снег лежит повсюду…

Выставляют мерно вечера

На сушилку – чистую посуду.

 

Что ни блюдо – разведенный мост,

Судно, загремевшее о сваю.

Очередность спутавший вопрос,

Оглянувшись, – тут же забываю.

 

Набежавшей трещиною грусть,

Как всегда, минует нас с тобою:

Я еще – сегодня – обернусь

Сбереженной чашкой… и судьбою.

 

 

Задумка книги

Читает внучка про себя,

Выводит прописи в тетради…

Когда б имел усердье я –

Для завершенья книги, кстати, –

Такое – горя бы не знал

«Властитель дум, готовый классик»!

Но содержимого – подвал…

Не угадаешь в общей массе –

Какой сюжет поднять со дна:

«Любовь», «Пожар», иные драмы…

 

Житейской фабулой сполна

Оправданы на сердце шрамы.

 

И все же – «прописи» важней

Завязки, замысла, интриги! –

И неуемный книгочей

Заглянет в дедушкины книги:

Все также косу теребя,

Хоть наугад открыв, хоть с краю,

Прочтет с улыбкой про себя

 

Концовки лучшей – я не знаю.

 

 

  • Анна Кобзева

    Спасибо, Олег, за твой талант! Я с упоением читаю стихи про твою семью, так как многие истории мне известны, а в твоих строках они приобретают особый смысл, очень трогательно, с любовью и грустью.

  • ИЛ

    Трогает, что тут скажешь!!! Спасибо, Олег… особенно за «будто свежим морозцем исколоты пальцы…»

  • Дмитрий Горох

    Талант, умение и жизненная позиция Олега Мошникова как раз в этом: извлечь щемящий звук из простой, обыденной, самой что ни на есть приземленной житейской истории. Разглядеть то, что другим, мчащимся на курьерской скорости, кажется размазанной по холсту экспрессией. Ан, нет… Его картина выписана до мельчайших деталей и если в далеком доме некто хлопнул в сердцах дверью, Олег покажет дрожание воздуха.

  • Алексей Жидков

    «Баба Аня стелет скатерть…» — это как-раз то, про что ты сам и написал: «…выше одного стихотворения, достойного аплодисментов огромного зрительного зала…: » Всё остальное, выверенное и профессиональное, блекнет перед этим «простеньким и неказистым». Молодчина. Поклон тебе за «Бабу Аню».

  • Валентина Хорош

    Спасибо, Олег! Моя душа откликнулась, отозвалась на Ваши слова, чувства, Вашу искренность, наблюдательность, Ваши интонации… — на музыку Вашей души… Спасибо! Пишите!!!