Главное, Литература, Лицейские беседы, Общество

Лидия Савельева: «Обращение людей к своим историческим корням только приветствую…»

Лидия Владимировна Савельева. Фото Владимира Ларионова

Удивительно, но в Петрозаводске далеко не все знают, что у нас в городе живет прямой потомок Пушкина по линии его старшего сына Александра. Профессор, доктор филологических наук Лидия Савельева не раздает направо-налево интервью, не светится на телеэкранах. Говорит, что в ее семье иронически относятся к тем, кто «работает потомками Пушкина».

Лидии Владимировне вести себя подобным образом не позволяет врожденная интеллигентность. Профессор Савельева достаточно известна, ее исследованиям по истории русского языка, палеославистике, лингвопоэтике в научном мире знают цену.

…В уютную, сверкающую чистотой квартиру Лидии Владимировны Савельевой, Замира Курбановича и Евгения Замировича Тарлановых в Университетском городке Петрозаводска меня привел «датский» повод: 7 июня Лидии Владимировне исполняется 80 лет. Правда, не только это: очень хотелось побеседовать с давним другом «Лицея» о литературе, языке и, конечно же, ее родословной, рассказать о своем потрясении от ее мемуаров «Потерянный рай».

Лидия Владимировна уже пять лет не преподает в университете. На короткое время семья уезжала в Махачкалу, но вскоре вернулась в Петрозаводск. Лидия Владимировна периодически пишет научные рецензии и статьи, однако вектор ее жизни, признается она, сместился: произошла полная переоценка ценностей.

После фотосессии для «Лицея», когда Лидия Владимировна без желания, но послушно следовала просьбам Владимира Ларионова, мы начали беседу.

 

– Лидия Владимировна, вы учились в Ленинградском университете у великих ученых – Жирмунского, Томашевского, Проппа. На ваш взгляд, нынешний уровень филологической науки сравним с прежним?

– Нет, по-моему, очень сильно сдал. Я настолько разочарована современной наукой, этими ее глупыми рейтингами трех типов, каждый из которых при желании можно купить… Статьи –  часто коллажи из интернета, в них нет даже идеи. Люди зарабатывают на науке. Конечно, остались энтузиасты, которых рынок совершенно не интересует, но такие люди мало ценятся. Оказалось, что в Петрозаводском университете их сокращают в первую очередь. Для чего мы создавали нашу кафедру и лабораторию в педакадемии? У нас был такой замечательный коллектив, царствовал на редкость здоровый рабочий дух, никто не обижался на критику (После присоединения КГПА к ПетрГУ кафедры русского языка двух вузов объединили. – Н.М.). Хорошо, что я ушла, как только нас слили. Такое счастье!

 

– Как вы, выпускница ЛГУ, оказались в Карелии?

– Я начинала работать в Ленинградском университете. Мой научный руководитель Мария Александровна Соколова выхлопотала мне место на кафедре, Замир Курбанович в это время кончал аспирантуру. Профессор Никита Александрович Мещерский, только принявший  заведование кафедрой русского языка в ЛГУ, видя в Замире Тарланове своего преемника, сагитировал нас в Карельский пединститут, откуда он сам был приглашен в Ленинград. У Никиты Александровича были интересные аргументы: пединститут в Карелии «главнее университета» и по хронологическому старшинству, и по кадровому потенциалу, и по материальной базе.  Для него самого именно  Карельский  пединститут оказался очень важным: здесь он написал свой главный труд, защитил докторскую, добился научного признания. А до этого, будучи репрессированным, работал на лесоповале на ББК, потом ссылка в Бугуруслан, затем по ходатайству Дмитрия Сергеевича Лихачева его перевели в Петрозаводск, где он возглавлял кафедру русского языка девять лет.

Очень сожалею, что пединститут закрылся. Считаю, что это такая же ошибка, как закрытие в 90-е детских садов, а потом ведь их стали открывать снова.

Почти 50 лет я проработала в педвузе. Чем больше он уходит в прошлое, тем теплее вспоминаю. Очень люблю свою кафедру от ее научных столпов Любови Петровны Михайловой и Ирины Алексеевны Кюршуновой до более молодых коллег и учеников, а также нашей деликатной, аккуратной и уютной заведующей кабинетом Лидии Леонидовны Шариной. Но грустно, что профессионалы не востребованы.

 

Лидия Владимировна разволновалась, и я решила оставить болезненную тему.

 

– Вы изучаете историю русского языка, впервые дешифровали славянскую азбуку и интерпретировали ее как поэтический текст, писали об экологии языка, введя это понятие в науку, что высоко оценил Дмитрий Лихачев. Сейчас состояние русского языка – предмет дискуссий, идут бурные обсуждения: гибнет он или всё идет своим чередом. Как вы считаете, есть угроза нашему великому и могучему?

– Угроза языку в том, что не читают художественную литературу. Люди не знают, как это наслаждаться художественным словом! Взамен этому кругом штампы рекламы, публицистический стиль. Он, а не художественный стиль, теперь во главе всех стилей. А в публицистику очень легко вторгаются иноземные влияния. Наплыв американизмов, выражений из масс-культуры… Смотришь чудесную передачу «Голос. Дети» и слышишь наставников: «Круто!», «Ты крутой!», «Клёво!». Люди, неужели вы забыли русский язык! Переходить на жаргон, когда вся страна прильнула к экранам… Это удручает.

Конечно, думаешь о судьбах русского языка. Тургенев ведь когда сказал эти замечательные слова? Стоял одной ногой в могиле, умирал от рака и писал: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, – ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!». А ведь какой он был замечательный стилист! Во французском  тоже – с ним Флобер и братья Гонкур советовались.

Предела знанию русского языка нет, это океан. А люди используют мутные волны. Это проблема массовой культуры, которая вытесняет настоящую культуру.

Всё испортили кратким изложением книг, как будто боятся, что ребенок почувствует эстетическое наслаждение словом. Вспоминаю, как моя учительница в школе гениально догадалась требовать от учеников седьмого класса любые примеры на пунктуацию только в стихотворном контексте. Понимаю почему: потому что интонация стиховая перевешивает интонацию речевую, которой обычно руководствуются малограмотные люди. Одновременно она приобщила нас к эстетике слова. Чтобы ребенок вырос в эстетике слова, он должен все время наизусть учить образцовые стихи! Как же иначе? А теперь даже читают мало, что самое ужасное.

Я нашла себе нишу – мемуаристику, стихи.

 

– А вы и стихи пишете?

– Всю жизнь, иногда и тайно, писала, а сейчас они меня утешают, гармонизируют. С возрастом  лучше поняла лермонтовскую «Молитву».

 

– В свое время вы составили памятку для приезжих «Размышления о ментальности русского народа», мы в «Лицее» ее публиковали. Вы отмечаете такие присущие русским черты, как веротерпимость, чувство коллективизма, совестливость, нерасчетливость, идеалистичность. Пишете, что это нашло отражение в словаре русского языка, в нашей литературе. Сейчас порой кажется, что все эти черты больше русским не свойственны…

– Наверное… Идет наступление меркантилизма. Но ментальность нельзя же резко изменить за десять лет. Просто дурное лежит на поверхности, всплывает кверху, а основополагающие ценности остались. Я сужу как историк языка, изучая его развитие на протяжении тысячелетия. Например, совесть. Со-весть – это не то же, что со-знание. Сознание – калька с  латинского, понятие общеевропейское, а совесть – калька с древнегреческого и понятие чисто русское, унаследованное из старославянского языка. «Ведать» – не то же, что «знать», это слово с идеалистическим оттенком: ведьмы, ведуны, вещий Олег. Здесь чувствуется духовная вертикаль: совесть – то, что знает един Бог. Кто-то вообще говорит, что совесть – это Бог в душе.

Конечно, я больше говорила об исторических  приоритетах русских, которые, увы, колеблются. А теперь совесть продается – у кого-то, но думаю, что не у всех. Во всеобщую продажность я никогда не поверю.

 

– В «Лицее» в 1999 году была ваша публикация «…И вот уже мечтою странной душа наполнилась моя…» Вещи и люди. Из семейно-родовой памяти». Вы рассказывали о вещах, сохранившихся в вашей семье, призывали возрождать духовную память рода: «… во многих семьях детям не о чем говорить с уходящим поколением». Мне кажется, ситуация за 18 лет изменилась: мы видим огромный интерес к истории семьи, люди ищут документы, составляют родословные. Причем пишут истории рода и потомки крестьян, заонежских к примеру. Как вы думаете, это глубокий интерес или своего рода мода на прошлое?

– Нет, не мода. Если это на семейном уровне, какая же это мода? Не может вырасти человек без корней. Что же это, когда в уходящей в вечность цепочке известны всего два-три поколения… Обращение многих людей к своим историческим корням только приветствую.

В свое время меня потряс студент-заочник Саша Готовцев. Он узнал, что я имею отношение к Пушкину, и принес грандиозную выписку из своей родословной. И показал, что где-то в седьмом колене мы пересеклись!

Мне это греет душу. Еще советую всем: почаще говорите с бабушками. Мой сын Женя всю жизнь любил разговаривать с бабушками, прабабушками. Недавно сделал мне подарок, передав разговор с моей покойной мамой, из которого я узнала, почему в 1939 году наша семья уехала из Москвы в Полтаву. Я слышала от мамы фразу про отца «У него была бы участь Штирлица в лучшем случае», но не знала всей истории. После Литературного института отец был направлен завучем в школу НКВД, а мама работала там  лаборанткой. При этой средней школе, оказывается, открыли вуз — «лесную школу НКВД», которая потом стала Академией внешней разведки. При папе туда набрали студентов со знанием иностранных языков независимо от их желания. Вот отец и сорвался с семьей, уехал в Полтаву.

Всё уходит в песок, поэтому полезно с бабушками разговаривать. Человеку отпущен короткий срок жизни, но он может его продлить не только тем, что читает, но и лично общаясь с уходящими поколениями. Это продление жизни.

Все знают, что Пушкин в девять лет написал стихотворение на французском языке, и оно опубликовано. А в семье знают и стишок,  сочиненный  в четыре года: «Сашино пузо просит арбуза, Сашиному пузу арбуза не дают». Его нет ни в одном собрании сочинений, да и не надо,  но из уст в уста оно передается.

Вот про деда со стороны отца я очень мало знаю, он был против его брака: недоволен, что «наш Володька погряз в голубых кровях». Но знаю от его жены, моей бабушки, что в 1913 году он, простой чертежник, участвовал в подготовке Парижской выставки, заработал огромные деньги и начал выпивать. Наступило черное время для его семьи. Об этом всегда так и вспоминали. Один семейный штрих, а у меня к Парижской выставке уже другое отношение. Или семейные воспоминания, как косили людей в России инфлуэнца, тиф. Другой мой дед погиб от инфлуэнцы в 1919-м, а в 1920-м родственница умерла от сыпного тифа.

Тысячи таких мелочей выплывают. Очень ценю такие ароматы эпохи. Восстановить их иначе, чем через семью, невозможно.

 

Перед встречей с Лидией Владимировной я прочитала ее изумительную повесть о детстве «Потерянный рай». Написана она прекрасным живым русским языком, поражают и сами воспоминания. Вот эпизод, когда в оккупированной Полтаве встретились два прямых потомка Пушкина – бабушка Лидии Владимировны, внучка Александра Александровича Пушкина, и немецкий генерал Арнольд фон Бессель, внук Натальи Александровны Пушкиной-Меренберг. Он предложил своей троюродной сестре увезти ее семью в Германию. Чудовищное, как пишет Лидия Савельева, предложение было без колебаний отвергнуто. И это при том, что, как следует из повести,  потомки Пушкина, как и другие люди дворянского происхождения, в 30-е годы подвергались гонениям. Даже женитьба на дворянке для отца Лидии Владимировны была смелым гражданским поступком.

 

– Выходит, после 1937 года, когда в СССР пышно отметили 100-летие гибели Пушкина, для вашей семьи мало что изменилось?

– С того времени наша генеалогия перестала быть такой опасной, многие наши родственники получили возможность получить образование – пусть через рабфаки или чин домработницы.

Но далеко не всех миновала опасность. У моей бабушки было восемь братьев и сестер. Самая младшая сестра шокировала ее тем, что после развода безответственно оставила сына Алика своей матери. Во время войны сестра уехала с немцами на Запад, потом в США, а сын ее в это время воевал. Прислала оттуда сыну в подарок золотые часы, Алик разбил их. После смерти своей бабушки он окончил морское училище, работал на судне. В 1946 году в поезде разоткровенничался со случайным попутчиком, рассказывая, как  живут английские докеры. Тот донес, и его посадили, выпустили в 54-м, после смерти Сталина. Алик потом женился на милой женщине, работал в Горьком, но психологически был так надорван, что покончил с собой. Это сломленная судьба лишь одного из потомков Пушкина — Александра Ивановича Писнячевского. Знаю и другие примеры.

 

– То есть охранной грамоты у пушкинских потомков не было…

– Нет, конечно. Но как только борьба с «бывшими» перестала быть актуальной, стала нарастать мода на дворянские корни. Журналисты стали активно интересоваться  такой генеалогией, в том числе не обходили вниманием и потомков Пушкина. Я вот поиронизировала над теми, кто «работает потомками», за что меня покритиковали мои домашние. Да, наверное, это несправедливо по отношению к потомкам, действительно много знающим о Пушкине и даже посвятившим этому жизнь. Особенно несправедливо к старшему поколению, пострадавшему от экспроприации, и, согласно понятиям досоветской эпохи, считавшему нормальным какую-то компенсацию за наследство от властей.

 

В мемуарах вы впечатляюще описываете ваши мучения от обучения игре на фортепиано. Как вы считаете, учить детей музыке – дань дворянской традиции хорошего воспитания или это необходимо для развития ребенка?

– Считаю, что музыке всегда нужно учить. Столько удовольствия! Детскую музыкальную школу хорошо бы кончать каждому. У нас не было денег на учителя, поэтому я училась в музыкальной школе, что было дешевле. А бабушка со всеми бесплатно занималась. У нее учился будущий генеральный конструктор ракетно-космической техники Владимир Челомей, друг детства моего дяди. Прочла его биографию, там про нашу семью столько сказано! Он  с бабушкой, в частности, занимался  фортепиано и потом говорил, что бабушкина семья с детьми стала для него взлетной площадкой в жизни.

 

– А потом вы когда-нибудь играли на фортепиано?

– Конечно. Я училась в вечернем музыкальном училище, а в студенческие годы частно, с преподавателем консерватории. Потом иногда делала вынужденные перерывы в общении с инструментом. Но, например, к своему 60-летию за два месяца выучила «Революционный этюд» Шопена.

 

– Впечатляет! Продолжение у «Потерянного рая» будет?

— Я смеюсь: сидит бабулька и сочиняет свои мемории – это еще не изученная форма деменции… Этими мемориями сейчас и живу. Пишу, почти дошла до смерти Сталина. Вспоминаю, что таинственный список школьных предметов когда-то звучал для меня музыкой.

 

Лидия Владимировна, подростки сегодня не особенно жалуют Пушкина. Считают, что он пишет непонятно, скучен. В чем причина, на ваш взгляд?

Замечаю растерянность во взгляде Лидии Владимировны. Она задумывается и коротко отвечает:

– У Пушкина достаточно много слов, которые в детском лексиконе не используются. Как раз через стихи Пушкина и надо расширять свой лексикон. Вообще же еще Осип Мандельштам  заметил, что у нас «легче провести электрификацию, чем научить грамотных людей читать Пушкина, как у него написано». В 1937 году для  школьников издали «Из Пиндемонти» с комментариями. Ведь до этого не издавали, только с купюрами. Не всё так плохо было в советскую эпоху, хотя, конечно, социологически выпрямляли Пушкина по-страшному.

 

Вы, наверное, всего Пушкина наизусть знаете?

– Лирику в основном знаю. Ко дню рождения бабушки мы должны были читать наизусть стихи и большие отрывки из поэм. Она следила, чтобы внуки хоть здесь не срамили ее. Бабушка мудрая была, всегда говорила нам о родстве: «Хвастаться – позорно, а скрывать – малодушно!»  Мне приятно, что сын знает Пушкина гораздо лучше.

 

Что из Пушкина вы чаще всего читаете наизусть?

– «Воспоминание»: «Когда для смертного умолкнет шумный день…» Чудесно! Как я люблю это стихотворение, особенно конечную строфу с финалом «Но строк печальных не смываю». Лев Толстой был в восторге от этой элегии, но считал, что надо бы иначе – «строк постыдных». Но это толстовская точка зрения, у него в конце жизни случилась ее полная переоценка. А для Пушкина именно «с отвращением читая жизнь мою», но не со стыдом. По-разному финал трактовали филологи. Сергей Михайлович Бонди понимал «Но строк печальных не смываю» так:  время ушло, и не могу смыть. А Лев Владимирович Щерба толковал по-другому: не хочу смывать – хочу сохранить и каяться. Я же считаю, что и не могу, и не хочу смывать. Это та очень высокая нравственная планка, которую задал Пушкин для всех: не просто покаяться и забыть, а всю жизнь мучиться и не хотеть забывать.

 

Что вы сейчас читаете, кроме научной литературы? Интересна ли вам современная литература? Художественная или документальная?

– Научной литературы читаю мало, хотя приходится рецензировать. Изменились приоритеты, читаю художественную литературу. Если мне что-то нравится, я вообще не отойду от книги, день и ночь, пока не добью ее. Это такое счастье читать запоем!

Очень люблю Герцена, «Былое и думы». Восхищаюсь не только блестящим стилем, но и гармоническим балансом его биографии с историческим фоном и художественностью.

Современную литературу тоже читаю. Но нет такого, чтобы что-то задело. Вот Виктор Пелевин: очень не стандартно, очень изысканно, местами завидно остроумно, но… не для меня. Не верю, что изящная словесность на  основе реализма исчерпана. Читала роман Улицкой «Медея и ее дети» и удивлялась. Охватывает огромный хронологический период, а война никак не отразилась на судьбе ни одного персонажа! Ну как это может быть? Жить  в России и не заметить войны? Вот на вашей семье война отразилась?

– Да, конечно.

– Какая замечательная, общечеловеческая  идея – «Бессмертный полк»! А Улицкой я просто не верю, хотя понимаю, что она талантлива.

 

– Замечаешь, что сейчас очень многие хотят простоты и определенности, однозначных ответов на сложные вопросы, избегают рефлексии, жаждут непрерывных развлечений. Что это? Деградация нашей цивилизации, литературы в том числе?

– Дух меркантилизма всё остальное зачеркивает. Какое-то бездуховное развлечение. Хлеба и зрелищ. Поглазеть, развлечься, а что за этим стоит, мало кого волнует.

Думаю, виновата и наша власть. Какие-то идеологические ориентиры не всегда правильные. У нас семья не могла бы существовать, если бы религиозная составляющая присутствовала в нашем доме в той же степени, как на ТВ. Моя свекровь была мусульманкой и пять раз в день совершала намаз. Когда эта малограмотная женщина гостила у нас в Полтаве, моя православная бабушка молилась у божницы в одном углу, а свекровь на коврике в другом углу. Они без языка так прекрасно друг друга понимали! Вокруг океан безбожников, и только они верующие. Свекровь на всю жизнь осталась в восхищении от бабушки, которая ей приносила в пять утра воду для омовения ног.

Прекрасно могут сосуществовать разные религии, если часть общества атеисты или агностики. Это нормально! Зачем у нас сейчас в идеологическую составляющую вводят православие? А в Дагестане другое: больные лежат в коридоре, но в больнице есть молельная комната…

Клерикализация  с любой стороны недопустима. Сейчас только да или нет, черное или белое. Это ужасно! Для нас это очень актуально, неслучайно сын в последней своей дагестанской книге поднимает культурологические проблемы межконфессиональных отношений в советскую эпоху.

 

– Лидия Владимировна, вам когда-нибудь говорили, что вы похожи на Пушкина?

– Бедный Пушкин! Нет, я вообще-то похожа на отца и на савельевскую породу.

После нашей беседы Лидия Владимировна показала мне истинный профиль Пушкина, который еще не был зафиксирован дагерротипом. Над письменным столом с ноутбуком висит посмертная маска Александра Пушкина единственно достоверная фиксация его внешности, а также портрет Натальи Николаевны. И еще  свадебная фотография ее прабабушки Марии Александровны Пушкиной и  прадедушки  Николая Владимировича Быкова, названного так матерью в честь любимого и единственного брата – Николая Гоголя. Два рода гениальных русских писателей породнились, что и засвидетельствовала старая фотография.

В комнате Лидии Владимировны Савельевой. Фото Натальи Мешковой

В комнате Лидии Владимировны Савельевой. Фото Натальи Мешковой

Фото Владимира Ларионова (портрет Л.В. Савельевой) и Натальи Мешковой

  • Нана Эседова

    Прочитала с огромным удовольствием. Просто купаешься в этом великолепном русском языке!!! Спасибо, Лидия Владимировна! Всего самого доброго Вашей замечательной семье — Вам, Замиру Курбановичу и Евгению Замировичу!!!

  • Natalia Filatova

    Большое спасибо за интервью. Вчера взяла в библиотеке свежий номер «Севера» из-за воспоминаний Лидии Владимировны. Очень понравились ее вдумчивые исследования детской психологии и примеры из жизни, поразила память.Мне это особенно близко, у меня появились два внука-погодка, дочь тоже серьезно и взыскательно относится ко всем моментам их воспитания.Она живет в Хельсинки, семья мужа финская. Столько переплетений:разные культуры,вероисповедания, двуязычие…Буду тщательнейшим образом вникать в ценные наблюдения и выводы автора, в которой сразу по тексту узнала педагога, хотя ничего не знала до этого о Л.В.Савельевой, училась в другом вузе, не петрозаводчанка.Интересно и её мнение по другим темам и вопросам. Вчера взяла журнал, а сегодня кинулась в интернет найти что-нибудь об авторе и нашла это интервью, — очень кстати оно оказалось.Так узнала об удивительном человеке, который живет в Петрозаводске. Передайте привет и пожелания Лидии Владимировне творческого долголетия, хотелось бы читать и в дальнейшем ее публикации, а может, ей удастся и издать книгу воспоминаний, это было бы счастьем для читателей))

  • Лидия Владимировна Савельева

    Хочется искренне поблагодарить всех читателей «Лицея», оставивших свои комментарии и впечатления от интервью со мной Наталии Николаевны Мешковой накануне дня рождения А.С.Пушкина. Тем более большое всем спасибо за самые добрые пожелания в мой адрес. Понимаю, что на мою долю выпала не только ответственность, но и высокая честь представлять род Александра Сергеевича, несмотря очень малую (одну тридцать вторую!) часть его крови. Думаю, в моем возрасте купаться в лучах славы своего великого предка уже безопасно и меня «не испортит», а главное – сейчас это гораздо меньше раздражает людей, чем в пушкинскую эпоху его память о своем 600-летнем дворянстве. Как известно, она вызвала шквал упреков, огорчивший его и понудивший объяснять, что при этом, разумеется, личное достоинство для него всегда выше любой родословной. Еще раз огромное спасибо за внимание ко мне, а главное – за уважение к памяти Александра Сергеевича, который стал символом духовной свободы личности прежде всего.

    • Анастасия Лебедева

      Уважаемая Лидия Владимировна! Очень прошу Вас, как и предыдущие комментаторы, продолжить печатное общение с нами через «Лицей».
      С удовольствием будем внимать разговору на любую тему, какую Вам захочется!
      Пожалуйста…

  • Возникновение Премии «Лицей»
    http://www.lgz.ru/news/na_krasnoy_ploshchadi_zazhglis_novye_zvezdy/

  • Эль

    Присоединяюсь к предыдущим комментаторам — очень ждём продолжения диалога, рассказов о языке и поэзии!

  • Юлия Свинцова

    Огромное спасибо за эту беседу!
    Такие люди, как камертоны, дают правильную ноту, настраивают общество. Вольно и невольно проверяешь себя, своё отношение, свои ответы на заданные вопросы. Очень хочется прочитать «мемории» Лидии Владимировны, уверена, они читаются запоем.
    Здоровья и удовольствия от жизни, радости каждого дня!

  • Natalia Krylova

    Спасибо «Лицею» за возможность и радость встречи с Лидией Владимировной — удивительно скромным, талантливым и порядочным человеком, а также чудесной, красивой и мудрой женщиной. Дай ей бог здоровья, радости душевной, сил и желания творить! Со всегдашним уважением и любовью… https://uploads.disquscdn.com/images/1b82ad3e2736b90c5338c93335e32c89def2d456824ece3e891d021a863f35da.jpg

  • Дааа, это стоит продолжить. Спасибо!

  • Наталья Мешкова

    Сегодня Лидии Владимировне исполняется 80 лет. Поздравляем от всех «лицеистов» и желаем многая лета! Ждем продолжения мемуаров! Хочется процитировать фрагмент из воспоминаний Лидии Владимировны о воспитании в ее семье. Это из очень интересной книги, изданной в Карельском педуниверситете десять лет назад: «Ее (бабушки) любимой методой было воспитание на примерах. Так, она любила вспоминать семейную педагогику своего отца, когда она, четырехлетней девочкой, за обедом клала локти на стол. «Хорошо, хорошо, Сонечка, — говорил он. — Клади так локти, а мы тебе и жениха подыщем, который всегда будет держать руки в карманах, класть ноги на стол и сморкаться через плечо. Вы будете прекрасной парой!» Выразительный образ этого жениха преследовал девочку все то время, пока она обучалась пристойным манерам. (Бедный мой прадед, он тогда и предположить не мог, что через какие-то сто лет у нас на телеэкране появится общественная фигура с ногами на столе и руками в карманах. Разве что третий штрих жениховского поведения пока еще не проявил себя публично.)» Сейчас и понятие такое — манеры — осмеяно и считается безнадежно устаревшим. А зря, по-моему!

  • Валентина Хорош

    Обрадовалась, увидев диалог с Лидией Владимировной. Спасибо большое! А можно в «Лицее» продолжить эту встречу? Хотелось бы общаться с таким замечательным человеком больше. Хорошо бы провести цикл встреч: диалоги о русском языке с Лидией Владимировной Савельевой. Дорогая, уважаемая Лидия Владимировна! От всей души поздравляю Вас с юбилеем! Здоровья и долгих творческих лет! Ждём Ваших текстов!!! Благодарю за все встречи, которые у нас с Вами случались.

  • Нина Предтеченская

    Дорогая Наталья Николаевна! Спасибо за Ваш замечательный репортаж! Я так ждала его и была уверена, что «Лицей» не пройдет мимо замечательной даты, связанной с именем Лидии Владимировны.
    В нашем педвузе было много интересных преподавателей, но великие личности укладываются в одну пясть. Одной из них для меня была и будет Лидия Владимировна, преклонение перед умом которой, интеллигентностью, скромностью и исключительной природной одаренностью безгранично! Считаю встречу с нею одним из подарков судьбы на жизненном пути!
    «Потерянный рай» посчастливилось и мне прочитать одной из первых. Это чудо, его нужно прочитать каждому, чтобы понять ту эпоху, почувствовать тепло личности Лидии Владимировны, уникальную красоту истинно русского языка!
    Дорогая Лидия Владимировна! Долгие Вам Лета! Здоровья и благополучия Вашей замечательной семье!

  • Ирина Ларионова

    Прочла на одном дыхании! Сколько мудрости! Спасибо Вам, дорогая Лидия Владимировна!! Как жаль, что не я Вас на этот раз фотографировала.Но получились Вы чудесно! .Дай Бог Вам многая и благая лета!!! С наступающим юбилеем!!

  • Елена С.

    Спасибо за глубокое и интересное интервью! Хотелось читать его долго! Сразу же перечитала
    — и опять задели за живое размышления о русском языке. Все, к сожалению, так. Сегодня нередко и учителя-словесники переходят на сленг. Обязательно почитаю это интервью своим детям.
    А не может ли Лидия Васильевна побольше рассказать о стихах Пушкин, об их внутреннем смысле. А то действительно, как-то «бегом» изучают сегодня поэта — не учат детей понимать по-настоящему его стихи. Потому, наверное, и снижается интерес к его поэзии: слышала от одноклассников своих детей, что «Пушкин — это неинтересно». Мир пришел к Пушкину, а мы отходим от него уже в школе. Печально…