Главное, Люди, Общество

От Ивана-дурака до открытого космоса

Яна Жемойтелите. Фото Марии Гудковой
Яна Жемойтелите. Фото Марии Гудковой

Писатель Яна Жемойтелите  о философии общего дела Николая Федорова — странном, пугающем, утопическом проекте по преодолению смерти, который родился в середине XIX века, но только сейчас постепенно начинает воплощаться в реальность.

Продолжаем публикацию видеолекций «Умной пятницы» — популярного в Петрозаводске проекта арт-пространства Agriculture_club. Это 20-минутные лекции экспертов в разных сферах культуры, науки,  образования, медицины, жизни. 

Очередная лекция — «Выйти в космос из библиотеки» от писателя Яны Жемойтелите.

— Тема эта очень страшная, каждый раз, когда я берусь за нее, мне потом становится тяжело, — призналась Яна в начале лекции. Она рассказала:

— Николай Федоров — единственный из смертных, кто восстал против самой костлявой. До него против смерти восставали только Христос и Иван-дурак, который победил Кощея Бессмертного, но первый был богом, второй — сказочным персонажем.

Федорову было всего 22 года, когда он выдвинул фундаментальную идею преодоления смерти.

— Федоров хотел вернуть в подлунный мир ушедших близких посредством собирания их тел из рассеянных атомов. Идея Федорова казалась дикой, пока не замаячили на горизонте нанотехнологии, которые занимаются некоторыми манипуляциями на атомарном уровне. Пусть это трудоемкая работа, но все это реально осуществимо.

Среди его учеников были Толстой, Достоевский, Циолковский, которые называли его русским Сократом.

Второе направление, которое предвосхитил Федоров, — это клонирование.

— Но вопрос в том, равен ли человек своей материальной оболочке? — задала вопрос Яна. — Или же личность может существовать и после разрушения тела? В таком случае клонирование бессмысленно. Федоров предполагал, что сознание не может существовать без конкретной материальной оболочки.

— Первоочередной задачей Николай Федоров ставил достижение вечной молодости. Как мы видим, эта идея сейчас воплощается в жизнь и, очевидно, скоро медицина научится клонировать потрепанные органы и вставлять их на место прежних.

Федоров, по словам Яны, не мог не задуматься о том, где расселить такое количество народа, ведь на Земле им просто-напросто не хватит места. И тогда он решил их расселить на ближайших планетах, то есть выйти в космос. Этой безумной идеей он заразил своего ученика Константина Циолковского, который занялся разработкой реактивного двигателя с единственной вначале целью — воскресить человечество и расселить его на других планетах.

Кстати, акцию «Бессмертный полк» Яна называет воплощением идеи Николая Федорова: это буквально грандиозное шествие мертвых, которым мы на время предоставляем свои органы чувств и передвижения. Мы их оживляем посредством своей жизненной энергии.

Сам Федоров умер от воспаления легких в больнице для бедных. Могила его была в 1929 году уничтожена. Было бы справедливо воскресить его первым, сказала Яна в конце лекции.

Полный вариант лекции — на видеозаписи.

Видео Димы Медведева

  • Андрей Тюков

    А как же Павел Иванович? Воскрешал мёртвых… на вывод «в Херсонскую губернию»! Коллежская секретарша Коробочка была фраппирована. Ну и помимо птицетроечника Чичикова, найдутся ещё стихийные «фёдоровцы», их там полная Википедия: наберите в поиске «воскрешение мёртвых» — Яндекс завалит Лазарями… Из последних можно вспомнить «колдуна» Юрия Лонго: оживил мёртвый труп усопшего человека. Мастера вуду и по сей день «воскрешают», правда, перед этим особым образом «умертвив», будущих зомби.
    Фёдоров — мыслитель уровня графа Толстого Льва Николаевича. О нём всерьёз и не говорили долгое время, разве только в общем курсе введения в философию вспомнят, и то мимоходом. Не Кант. Даже не Мамардашвили. Легковесный Секацкий стократ интереснее, остроумнее, изобретательнее. Почему вдруг решили оживить «письма учёного соседа», понять нелегко. Давайте воскресим тогда и малоизвестные человеконенавистнические теории «космиста» Циолковского. Время, что ли такое… кризис… брожение…
    Идея «воскрешения отцов» была посложнее «повторной сборки атомов». Не только бренных человеков, но и равнодушную природу, и весь космос (мир. — греч.) думали восстановить (воскрешение и есть восстановление) в первозданном, без тайфунов и геноцидов, виде, не испорченном грехопадением Адама. Перевод человечества в метаисторию, в космический план измерения надеялись осуществить путём исправления человеческой натуры, нравственного возрождения, метанойи. Это религиозный аспект. Грех понимается в православии не как нарушение моральных запретов, а как потеря связи с Богом и отпадение от Света. Следуя по пути Христа, человек не только восстанавливает эту животворную связь и свою личную, порушенную грехом природу, но и благотворно воздействует на всех живущих и живших в этом мире. Если не воскресит, то хотя бы участь облегчит (эцилоп не каждую ночь бить будет?). Концепция где-то православная (см. архимандрит Софроний (Сахаров), «Аз есмь», о ретроспективном воздействии молитвы). Есть, однако, существенная разница в подходах. В христианском понимании, воскрешение «совокупной твари» и жизнь вечная возможны только во Христе. Ключами воскресения один только Бог владеет, на этом сходятся все три авраамические религии. Утопия Фёдорова возлагает сомнительную честь «восстановления» мира на плечи смертного. Не по Сеньке шапка. История учит: любые попытки создания человекобога оборачиваются бердяевскими «чёрточеловечками», рай земной — котлованом, «общее дело» — бараком и пайкой, а восстановленные «отцы» привносят не мудрость в мир, а отмщение, не им принадлежащее.
    Что получается, когда идут «в обход религии», это мы наблюдаем, в доступных народному уму образах, в современной масс-культуре: книгах, фильмах, «невинных» праздничных ритуалах. Легионы «воскрешённых» и «восставших из ада» отцов, матерей, детей и домашних животных, которые настолько приелись, что уже сами себя не могут воспринимать всерьёз, и есть примеры «короткого пути» вместо долгой, каждодневной, на первый взгляд — бесплодной и бесполезной работы над собой. Над собой — но и над «отцами» тоже, с их помощью и под их наркозом (зачёркнуто) надзором.
    Есть в концепции Фёдорова один малозаметный нюанс. Восстановив мир в его версии 0.0, мы тем самым возвращаемся на грань только что преодолённого хаоса. Так же и отдельный человек, преодолев себя во грехе на какое-то время и в некоторой степени, по-прежнему остаётся на грани, на точке хаоса. Мы-то выросли духовно (хотя, по-моему, в девятнадцатом веке казались выше себя сегодняшних), а «отцы» какими были, такими и вернутся: Сталин, Нерон, Малюта Скуратов… Или не всех будем воскрешать, по выбору? По каким критериям: форма черепа, соответствие актуальной линии партии, по сумме дел? Ну если по сумме, тогда точно товарища Сталина вернут первым. Вождя и учителя. Коллежская секретарша Коробочка будет фраппирована.
    Только и утешает, что слаб человек, не дорос ещё до вывода легионов ада из-под земли. И всё всегда кончается повторением повторения, оно же есть неотъемлемый и необходимый механизм оппозиции Эрос/Танатос. Тогда и сама благая идея возвращения усопших предков может рассматриваться как инвертированный Танатос — воплощение последнего и самого сильного желания возвращения, но только не себя, а других, с последующим полным растворением себя в этих других. Но это уже не Фёдоров, а Фрейд. А призвание отцов — для выполнения задачи, нам желанной, но самим, увы, непосильной — не есть ли формальная реабилитация снохачества… со всеми вытекающими? Не есть…