Главное, Культура, Литература

Одинокий странник Сергей Филенко

Сергей Филенко
Сергей Филенко

Воскресенье. В петрозаводской библиотеке номер 6, что на улице Волховской, путешественник, автор книги «Одинокий странник», плотник и эксперт по выживанию в дикой природе Сергей Филенко за чашкой чая рассказывает читателям свои истории.

 

Держа в руках большой топор, вынутый из берестяного чехла, Сергей рассказывает:

— Во-первых, я плотник. И во-вторых, я плотник. Потому что в основном работаю топором и большая часть моего времени проходит на срубах. Сейчас всё радикально изменилось: немецкая бензопила, китайский уровень, канадская черта, чешский карандашик… Однако свой реставрационный топор я принёс. Длина топорища такова, чтобы человек стоял и упирался ладонью, тогда можно не сгибаться. К сожалению, 20-й век оказался ужасно разрушительным для нашей страны, в несколько приёмов плотники были перебиты. Русские срубы зависят от живого народа, носителя ремесла, как коралловый риф от коралловых полипов. Реставрация может существенно замедлить разрушение памятников народного деревянного зодчества. Бывают профессии, которые являются рифообразующими для какой-то страны.

Помолчав, Сергей добавляет:

Сказал я слишком умно и косноязычно. Потому что мы, плотники, работаем молча, иногда помогая себе ненормативной лексикой. И чем больше мы узнаём людей, тем больше любим брёвна.

Сергей показывает, как работать с реставрационным топором
Сергей показывает, как работать с реставрационным топором

На столе перед Сергеем лежат разные вещички: лапка ёжика висит на мешочке для кофе из саамской оленьей кожи «вместе с памятными мелочами – австралийской монеткой и пуговицей из оленьего рога». Это цитата из книги Сергея Филенко «Одинокий странник».

 

— В армии я был радистом и оператором засекречивающей связи, — вспоминает он. —  Там каждый день надо было менять шифры. В блокноте страничка отрывается, потом надо с кем-то из офицеров в пепельнице сжигать ее в специальной комнате. Были сложные  блоки в аппаратуре связи – вытаскиваешь, еле поднимаешь, и в них было много контактов: этот вот сюда, а этот вот сюда по ключу. Надо было почти полчаса, чтобы всё настроить. Выдавался спирт — полагалось 7,2 литра, и до меня доходило миллилитров триста, потому что офицеры его тоже ценили. А мой коллега служил в Эстонии, в той же советской армии, но было всё иначе. Ему выдавалось 9 с чем-то литров, и до него доходил весь. Писал: «Мыли полы этим спиртом. Я как непьющий запрещал это всем остальным».

 

По словам путешественника, была в советское время шутка: «Россия – родина слонов».

— Вот это зуб мамонтёнка. Нашёл, путешествуя на лодке. И когда я привёз зуб домой, он так понравился жене, что она тоже захотела найти себе такой. И потом, плавая на реке Печоре, нашла его.

Тот самый зуб мамонтёнка
Тот самый зуб мамонтёнка

 А как-то мы с женой планировали тропы для национального парка Паанаярви. В самом начале пути нашёл рога лосей. Рога были классные, я их положил на рюкзак и почти целый день нёс. А на следующее утро взвесил рюкзак и понял, что не нужны мне они, такие тяжёлые. На GPS уже лет двадцать хранится точка, где эти рога лежат…

Сергей вертит в руках продолговатый камешек, похожий на пулю:

— А вот эта окаменелость массово встречается и хорошо сохраняется. Люди называют её «чертов палец». Это ростр белемнита, вымершее беспозвоночное существо. Выглядело как современный кальмар, но в хвосте была раковина, помогавшая ему плавать. Чёртовым пальцем называется оно потому, что раковина напоминает когти большого животного.

Ростр белемнита
Ростр белемнита

Достав из кармана верёвку, писатель продолжает:

— Выживание и безопасность – это же простые навыки. Допустим, я упал в холодную воду, и мне бросили верёвку. Одной рукой я могу завязать узел, и меня могут вытащить. Узел просто завязывается.

В доказательство он просит одну из зрительниц  взять конец в руки, ловко обвязывает себя другим и в  шутку тянет веревку.

— Один раз в жизни я дал взятку. Мне надо было ехать с курсом плетения из бересты в Костомукшу и Вокнаволок. Раньше, если ехать поездом в Костомукшу, когда подъезжали к городу, будили рано. Проверяли документы, и если нет местной регистрации, надо было выйти на станцию. Там ждёт вялый бледный эфэсбэшник. Остановка минут на шесть. И вот я этому прапорщику задаю вопрос: «У вас машина есть?». – «Да».  Я говорю: «Вот смотрите, как завязывать узел, если вам надо буксировать». Он смышленый, несколько раз повторил. У него остался практический навык, а у меня осталась верёвочка и паспорт. Я целенаправленно делал нечто, чтобы человек изменил своё служебное поведение.

Сергей рассказывает, как добывать огонь: из кремния, с помощью просверленной дощечки и палочки. Гладит охотничий нож, убирает его в чехол.

Добыча огня
Добыча огня
Огниво
Огниво
Мешочек из оленьей кожи
Мешочек из оленьей кожи

Одна история плавно перетекает в другую, где-то он включает исторические сведения. Показывает фильм, как они с семьёй строят снежную пещеру и заявляет: «Теперь вы точно знаете: снежный человек существует».

После встречи с такими, как Сергей Филенко,  людьми, остаётся ощущение, что ты посидел в избе у печи, слушая с другими дедушкины рассказы, или провёл бессонную ночь у костра в хорошей компании. Хочется идти дальше, открывать новое, писать об этом, пусть даже неумело, зато искренне. И делиться с другими, заряжать их своей энергией.

Почитайте книгу «Одинокий странник». Вдруг вы тоже вдохновитесь.

Фото Юлии Тапио

  • Tatiana Agaeva

    Бесконечно рада, что жизнь преподнесла мне такой подарок как знакомство с Сергеем Филенко. Умный, добрый, глубокий, страдающий за свою страну. В общем, он — настоящий.

  • татьяна

    ОБЖ ,вовремя освоенное — вовремя спасает жизнь.. знаю несколько случаев.. всем бы знать до автоматизма..
    Андрей Тюков! какой то вы затюканный (ничего личного , никаких претензий к вашей фамилии) стереотипами понятий о внешности успешного человека , его поведения и (извините, ничего личного, просто анализ написанного) завистью —она в каждой строчке вашего писания..

  • Анна

    Прислушайтесь к Бушковскому, а не к тем, кто сам не умеет ни писать, ни узлы завязывать.

  • Андрей Тюков

    Ну, что… мужчина в образе! Приходят на память пророческие строки, написанные лет сорок назад: «…спрос растёт, и ввиду этого в дверях рождается заросшее диким волосом лицо предложения. «- Я, товарищи, естественник и литератор Спартак Бердюшный. Непосредственно иду из лона природы.» И он садится, и редакционно-издательская общественность ошалело разглядывает сбрую естественника. Здесь двойные собачьи унты, меховые штаны с матросским неподдуваемым клапаном, кисет из медвежьей лапы… С таким человеком просто грех не заключить типовой договор.» (А. Моралевич. «Из шомполки без охулки». 1978 г.).
    Всё совпадает, вплоть до «заросшего лица» и «сбруи». Ну, может, хоть содержательно отличается?
    Говорить тут особо и не о чем; разве подивиться, какое отношение к литературе имеют ОБЖ, не слишком ловко изложенные автором курса? Лет сорок назад это прошло бы на «ура», во времена тотального туризма и песен у костра, а сейчас… Сейчас экскурсы в «дикую» природу, боюсь, выглядят как частный случай одного из конфликтов подросткового возраста, именно диффузии идентичности; не в силах адекватно ответить на вызовы современности, человек словно возвращается в своём психосоциальном развитии на виток ниже, в нашем случае — покидает «урррбанистический вид» (М. Науменко) ради «сада» (Эдем?), а себя проецируя на роль «садовника». Всё лучше, чем ПАВ…
    Соевая литература тем хороша, что не тревожит желудочно-кишечный тракт и не задевает мозг, проходя, так сказать, навылет… Круг поклонников «узелковой грамоты» обречён расширяться, благодаря, а) возвращению в публичное пространство было исчезнувших печников, б) росту числа женщин — зубных техников.
    В проруби точно не останемся.

    • Джек

      Хороший печник стоит моралиста средней руки.

  • А.Бушковский

    Даже не знаю, что интереснее — читать Филенко или с ним разговаривать. Насколько это лёгкий, весёлый и доброжелательный собеседник, настолько же глубокий, вдумчивый и образный писатель. Один только недостаток — слишком требователен к себе, оттого долго пишет. А хотелось бы больше его прозы…