Валентина Калачёва. Впечатления

Сергей Филенко, по профессии патриот

Сергей Филенко
Сергей Филенко

Сегодняшней публикацией мы открываем новый блог в «Лицее» —  «Валентина Калачёва. Впечатления».

«Одинокий странник» втягивает в себя с первых строчек, после которых задумываешься о мнимой границе между прозой и поэзией.

 

Про таких людей, как он, следует начинать «За горами, за лесами, за широкими морями…» или «В некотором царстве, в заморском государстве…» Но обмельчала моя писательская порода, поэтому зачин будет иным.

«Это такой человек хороший! Серёжа! Друг мой! Плотник!» — представила мне Марина Галаничева, известный в городе жизнелюб, бородатого мужчину, присевшего по левую руку от неё на читке «Против всех» в «Агрикалче-клубе». У Марины люди делятся на две категории — хорошие и замечательные. Подозреваю, что есть и третья, непечатная, но она её при мне не упоминает. Завидую этому качеству, потому что мне лет десять надо в человека вглядываться, чтобы в слове «love» перестать «ав!» слышать.

Лицо «хорошего Сережи» показалось мне знакомым. Рядовой случай. Если ты закоренелый петрозаводчанин, которому — по ленте времени — до пенсии расстояние ближе, чем до начала трудовой биографии, то в родном городе абсолютный незнакомец — это диковина. Оказалось, это Сергей Филенко, про которого я когда-то читала в местных газетах как о дипломированном гиде-проводнике по дикой природе. От первой встречи осталось впечатление, что мы, пожалуй, одной группы крови. Это обычно делается понятным по набору цитат, произносимых знакомцем, и одинаковому отношению к тому, что нравится и не нравится. А ещё меня подкупила библейская профессия Филенко. Во времена, когда десять менеджеров гоняются за одним сантехником, слово «плотник» звучит прямо-таки церковным колоколом — мощно. А если вспомнить, от каких трудов питался Христос до тридцати лет, то ещё и свято. Хотя это не единственная профессия Сергея.

Потом мне на глаза попалась интернет-публикация о том, как он строил из снега пещеру, необходимую для выживания в походах по бескрайнему Северу. Причем не столько пещера заинтересовала — я живу в квартире и дальше носа своего не путешествую, а язык, которым Сергей Филенко описывал сам процесс. Было в этом что-то настоящее, захватывающее, необычное, уникальное — известное только ему. То, к чему, услышав, начинаешь относиться бережно и трепетно. Я быстро западаю на людей, занимающихся делом, а не делающих вид. Это живая музейная редкость. Поэтому публикацию перечитала сразу дважды. Надо ж суть уловить и в голове утрамбовать.

Судьба часто сталкивает «рыбака с рыбаком». И на сей раз она распорядилась так, что я попала к Сергею домой. Говорят, что дом много может рассказать о своем владельце, но я к нему не прислушивалась, потому что речь хозяина затмевала неодушевленные объекты. Говорил, как писал: четко, образно, серьезно, договаривая до точки. О книгах, о судьбах современников, о дорогах, по которым ходил, и о мудрости, которую в пути приобрел. В общем, это мой любимый способ самообразования — умного человека послушать с незакопчённым взглядом на мир, поэтому на обозрение табуреток-кастрюлек и на анализ их расположения в интерьере времени не было.

Единственное, что сразу приковывало к себе взгляд, — детские рисунки с подписями «Папа», удивительно напоминавшие моего собеседника. Причем гораздо больше, чем существующие фотографии. Особенно та, которая помещена на обложке книги «Одинокий странник» за авторством Сергея. Он мне её подарил.

Дело было в субботу. Воскресенье у меня прошло не зря. Читала великую книгу великого современника. Это я без иронии, по факту.

«Одинокий странник» втягивает в себя с первых строчек, после которых задумываешься о мнимой границе между прозой и поэзией. «…Мысли всё ещё небыстро идут на лыжах, а протертые сани эмоций волочатся сзади» или «Искорки в девичьих глазах неуловимо связаны с искрами в ночном небе». Строчки, не стремящиеся загнать смысл в жестко сконструированную клетку, дышащие свободой. Красотища-то какая вокруг! Смотри, радуйся! «Северное сияние, след росомахи; искристый свод пещеры, глоток горячего хорошего кофе — этот мир немногие видели так». Должно быть, в этих словах заключен секрет писательского мастерства Сергея Филенко: увидеть мир как видели его единицы, внятно проартикулировать свою позицию по отношению к процессам, в нем творящимся, и не врать, не прятаться за навороченными словесными формулами.

На обложке сказано, что «книжка — это лишь бумага. От человека к человеку путешествуют слова и смыслы». Чтобы «смыслы запутешествовали», надо их открыть и как минимум ясно изложить. Сергей и в этом случае выполняет филигранную работу. «Одинокого странника» можно на цитаты пускать, практически с любой страницы.

«В любом уголке планеты гид-проводник — это профессия патриотов».

«Что спасет человека? Совесть. Что спасет Россию? Правда».

«Лучше добровольно печалиться, чем принужденно радоваться…»

Может, это и не имеет отношения к делу, но после прочтения этой книги я изменила своё отношение к «новой северной прозе», недавно появившейся в Карелии. Мне это явление казалось надуманным. Есть книга, есть автор. Ярлыки — от лукавого. Но если эта проза, ориентированная как «Одинокий странник» на «чувства добрые», зовущая читателя в мир Севера, где еще не вывелись настоящие люди, у которых не грех поучиться жизнестойкости, юмору, трудолюбию, нелицемерной любви ко всему живому, написанная богатым русским языком и уникальным авторским стилем, то я за. Я хочу это читать.

Книга буквально пропитана болью за распадающуюся на куски Родину. И это не оплачиваемый псевдопатриотический бред с пеной у рта, а плод изъеденного ежедневными скорбями сердца. Когда «не всё равно» до нищих бабушек, замороченных детишек, деревенских пьяненьких мужичков и вечно жующих буржуев, которые добро вершат только на бумаге, а по жизни недалеко ушли от идеологов Освенцима.

«Жизнь моя как в пьесе Горького «На дне». Ох, не по сердцу мне это дно. Ничего хорошего. Алкоголики, проходимцы, уголовная шпана. «Человек — это звучит гордо» — слова, лживые настолько, что даже не смешно. Мы — подонки общества. Точнехонько по Далю: «Осадок, гуща, осед, что опало на дно, село, выделилось из мутной жидкости». Из мутной жидкости народа. Дно это топкое, изматывающее, ледяное, гиблое: на него не опереться, от него невозможно оттолкнуться. Даже кто и не пьет, и того засасывает, губит».

И это пишет зрелый россиянин с высшими образованием, соображением и воспитанием, с руками, выросшими из нужного места, и несожженной совестью. Хотя как еще может писать гид-проводник, который должен быть профессиональным патриотом?

В общем, Сергей Филенко после книги «Одинокий странник» будет в моем представлении кем-то наподобие Овидия, чьей цитатой украшена его повесть «Здравствуй, серенький солдатик!»: «Иди, и там, на краю отчаяния, обретёшь надежду…»

Всё, я пошла. Проводник уже есть.

 

Валентина Калачева. Фото Ирины Ларионовой
Валентина Калачева. Фото Ирины Ларионовой

Об авторе блога. Валентина Калачёва родилась в Петрозаводске  в 1977 году. Окончила Карельскую государственную педагогическую академию (факультет иностранных языков). Кандидат педагогических наук. Педагог, блогер.

«Впечатления» — это авторская рубрика, которая призвана «остановить мгновенье», пусть не всегда прекрасное, но уж точно неповторимое. А поймав его, осмыслить. В стародавние времена люди считали, что внешние предметы действуют на душу, как печать на мягкий воск, вдавливая туда свои изображения. Осматривая такую «картинную галерею», можно натолкнуться и на шедевры, от которых дыхание обрывается, и на эскизы, требующие приложения труда.

Публикуя текст, выпуская его в свободный полет, мы требуем у людей многого — личного времени.  Того, что больше никогда не вернется. Но и даем им тоже немало — возможность прочувствовать жизнь иначе, сквозь призму мироощущения другого человека, позволяем сделать привычную реальность шире и объемнее.

Фото из личного архива Сергея Филенко и Валентины Калачевой

 

 

 

  • А.Бушковский

    Неровности текста Филенко только подчёркивают взятые им высоты. Он и не позиционирует все свои вещи как рассказы. А рисунки его дочери Марьи просто гениальны. Что тоже, на мой субъективный взгляд, говорит о масштабе личности автора и его таланта. И я по факту. Без иронии. Пока есть такие кремни, как он, патриотизм, слава богу, не превратится в последнее прибежище негодяев.

  • Т. Шестова

    Прочитала «Одинокого странника» и была захвачена историями, интонацией рассказчика, самобытным языком, что вообще редкость для нынешних литераторов. Однако книга неровная, не все в ней можно назвать рассказами, есть зарисовки, даже наброски. Огорчает, когда автор пикирует с набранной высоты, видимо, сам он этого не чувствует, а подсказать некому. Как уже не раз было замечено, у нас практически нет литературной критики, а писатели не всегда могут взвешенно оценить свои творения.