Великая Отечественная. 1941 - 1945

Блокадное студенческое братство

«Походная кухня привозит нам неизвестную доселе чечевичную кашу, теперь — любимое блюдо, которое позже, зимой, вообще станет только мечтой…» 

72 года назад, 8 сентября 1941 года, на 900 дней сомкнулось кольцо блокады вокруг Ленинграда.  27 января 2014 года мы будем отмечать 70 лет со дня освобождения великого города.

К этому дню карельская общественная организация «Жители блокадного Ленинграда» готовит переиздание книги воспоминаний петрозаводчан, переживших блокаду, «Откуда берется мужество». Книги не будет в продаже. С позволения руководителей организации, авторов и их родных мы начинаем публикацию воспоминаний в нашем интернет-журнале. Первая публикация — Тамары Дмитриевны Ригиной, заслуженного учителя КАССР, директора Дворца творчества детей и юношества с 1964-го по 1980 год. Сейчас ей 91 год.

Тамара Пикалева (Ригина) и Зина Соловьёва. 1940 год, Ленинград. Фото из личного архива

 

Война вторглась в мою судьбу, когда я, окончив второй курс Ленинградского механико-технологического института холодильной промышленности, собралась поехать на короткий летний отдых к родителям в Карелию, а затем предстояла первая профессиональная практика, первое испытание знаний, полученных в институте, на предприятиях в Днепропетровске и Виннице.

В это время в Ленинграде в разных институтах учились мои школьные друзья из Карелии. Все мы были выпускниками Повенецкой средней школы 1939 года, первые ее выпускники-десятиклассники, первые комсомольцы. Мы и составили само по себе возникшее студенческое братство.

Виктор Чевычелов — гордость школы, секретарь комитета комсомола, общепризнанный лидер, пользующийся заслуженным авторитетом и безусловным доверием и учителей, и учеников, мой близкий друг. Он стал студентом Ленинградского военно-механического института.

В педагогическом институте им. А. И. Герцена собралась «святая троица» будущих учителей. Ира Лермонтова — наша старшая пионервожатая, с душой отдававшаяся своей работе, причем совершенно бескорыстно. Она из потомков рода Лермонтовых. Юра Штрейс — наш книгочей, который мог поразить, огорошить своей осведомленностью в книжном мире, книжной новинкой, о которой мы пока не слышали. Катя Привалова — с детства мечтавшая стать учительницей.

В Ленинградском государственном университете преуспевал Коля Кузнецов, удивительно одаренный юноша. Он экстерном сдал экзамены за весь учебный курс 9 класса и вместе с нами окончил десятилетку. Ему прочили будущее ученого-химика. В текстильном институте училась Нина Усова, в горном — Женя Калинин.

Краснознаменный 7 «в» класс Повенецкой школы. В нижнем ряду второй слева — Виктор Чевычелов, в верхнем ряду третья справа — Ира Лермонтова, пятая — Тамара Пикалева (Ригина). Снимок 1936 года. Фото из архива Тамары Ригиной

 

В механико-технологическом институте вместе со мной надеялись получить инженерные специальности новой в то время отрасли — холодильной промышленности — Виктор Парамонов, Нина Ершова (моя подруга), Коля Леонтьев. Наша дружба, родившаяся еще в школе, продолжалась теперь в Ленинграде. Ничто ей не мешало — ни расстояния (мы жили в разных районах огромного города), ни различия в выборе профессий.

22 июня 1941 года, в этот ясный воскресный день с солнечной погодой, мы собирались поехать в Петергоф… Война ворвалась в нашу мирную жизнь неожиданно и неотвратимо, внеся свои коррективы. Мы еще не совсем понимали, какая обрушилась на нас беда, но твердо знали: врага надо бить! Военное положение диктовало свои условия. Улицы Ленинграда меняют свой облик. Теперь, когда мы идем или едем по проторенному за два года пути от общежития на Московском шоссе в институт, к Пяти Углам, или в другие точки города, повсюду в небе — аэростаты, доносится гул орудий, поднимаются темно-ржавые контуры баррикад, почти непрерывен протяжный, завывающий рев сирен: «Воздушная тревога!».

По заданию Фрунзенского военкомата и райкома комсомола день и ночь разносим мобилизационные повестки. Разворачиваются оборонные работы — строительство укреплений и сооружений, создаются специальные отряды (в них преимущественно женщины: мужчины мобилизованы в части). Наш институт занят на оборонных работах под Колпино. По сменам роем противотанковый ров, над головой кружат фашистские самолеты. Я в группе с Ниной Ершовой и Тамарой Савочкиной. Живем в сарае, спим на полу. Походная кухня привозит нам неизвестную доселе чечевичную кашу, теперь — любимое блюдо, которое позже, зимой, вообще станет только мечтой.

Первая страшная бомбежка 8 сентября 1941 года. Московский район, где расположено наше общежитие, — сплошное пожарище. Здание общежития в кольце пылающих костров из деревянных домов и построек. Над городом зарево: горят Бадаевские склады. Воздушные тревоги становятся все чаще и чаще, иногда по 8—10 раз в день. Приходится спускаться в бомбоубежище. Однажды тревога застала меня в общежитии Герценовского института, где живет Ира Лермонтова (мы по-прежнему при случае бываем друг у друга). Иногда я ночую у нее, спим вместе на одной кровати, так теплее. В тот раз в бомбоубежище пришлось провести более трех часов.

В общежитиях учебных заведений, предприятий размещают ополченские отряды. Повсюду звучит незнакомое до сих пор слово «ополченцы». С этим словом к нам пришло расставание с друзьями, а позже и тяжелейшая горечь утраты, которую невозможно выразить словами.

Виктор Чевычелов, будучи студентом военно-механического института и имея право на бронь, уходит добровольцем с разведывательным отрядом и гибнет под Ленинградом. Его младший брат Юра, наш школьный поэт, ранен. Позднее, в дни блокады, он погибнет под развалинами госпиталя: в здание попала фугасная бомба.

Добровольцы-защитники Ленинграда Коля Леонтьев, Юра Штрейс, Коля Кузнецов, Коля Соколов тоже гибнут в боях на подступах к городу. Наступил тяжелейший декабрь — пик блокадной жизни. Как мы жили в эти суровые дни зимой 1941—1942 годов? Мгновения моей судьбы, моей жизни в осажденном Ленинграде отразили письма, которые я писала родителям. Их сохранила мама. Почтовые открытки, телеграммы, письма-треугольники и обычные конверты. На них штемпель Ленинграда, следы военной цензуры. Почтовое отделение № 2 (у Пяти Углов) в блокадное время работало несмотря на трудности. Пожелтевшие листки, написанные карандашом, им больше 60 лет… Они так хрупки от времени, берешь их в руки и кажется — вот-вот могут рассыпаться. Для меня, всей нашей семьи, бесценная реликвия, память, которая не позволяет остывать сердцу и заставляет всегда помнить, помнить пережитое, блокадную студенческую молодость.

Приведу выдержку только из одного письма. Оно написано в декабре 1941 года. К этому времени нас, иногородних студентов, переселили из общежития на Московском шоссе в здание института у Пяти Углов, тогда Чернышев пер., 9 (теперь Ломоносовский). Бои идут под Пулково. В общежитии находиться было нельзя, не ходили трамваи. В здании института на первом этаже отвели две аудитории. Они напоминали казарму: в каждой комнате около 40 кроватей, тумбочка и коптилка. Но сохранилась довоенных времен простая печка, наша спасительница. Мы считались поэтому счастливчиками.

«…Теснота неимоверная, более двух месяцев не были в бане, а теперь даже нет холодной воды. Собираем снег и его растапливаем. Света тоже, конечно, нет. Вот и сейчас пишу вам при лучине, не удивляйтесь, что так плохо написано. Трамваи не ходят более месяца… Как только стемнеет, в свободные минуты собираемся у печки всей комнатой и мечтаем о всевозможных кашах, супах и вообще о съедобном. В особенности о масле, мясе, сладостях… Последнее время нам вместо хлеба стали давать муку, мы варим из нее болтушку, то есть забалтываем в воде муку. Получается суп (все-таки лучше пустой воды). Я даже наспециализировалась печь лепешки на сковороде без масла, причем они даже не горят…»

 

 

И все-таки мы не падали духом, на факультетах шли учебные занятия. Опухшие от голода профессора, преподаватели читали нам лекции, принимали экзамены у таких же изможденных, больных дистрофией студентов. Нередко случалось, что здесь же, в аудитории, и те и другие падали в голодные обмороки. В архиве института хранится экзаменационный лист, в котором значится моя фамилия и дата 15 января 1942 года. Сдан очередной экзамен по электротехнике. Конечно, мы не только учились. На верхних этажах здания разместился госпиталь. Действовала противопожарная и противовоздушная охрана. Студенты в них активно участвовали.

Я и Нина Ершова работали в маскировочных мастерских, плели почти голыми руками металлические маскировочные сети, после чего невыносимо болели руки, опухали и кровоточили пальцы…

Вряд ли можно забыть блокадную баню. В один из февральских дней 1942 года мои подруги Тамара Савочкина и Нина Ершова принесли в общежитие невероятную новость: «Мы идем в баню!» На Звенигородской улице возобновила работу баня, где последнее время (по графику) мылись студенты соседних вузов. В списках числился и наш институт. Сообщение всполошило всех, кто жил в общежитии. Слишком мы отвыкли от такого явления как баня — бытового, обычного. Все оживились, обсуждали, как полнее использовать предоставившуюся возможность, тщательно обдумывали, высказывали свои предложения, изощрялись в поиске методов борьбы с насекомыми, которые одолевали нас в эти долгие месяцы. Кто-то где-то добыл немного керосина. Им смазывали волосы, завязывали головы платками. В баню выстраивались длинные очереди. Стояли несколько часов. Мы вошли в баню около 10 вечера.

Все казалось каким-то необычным, не знаешь даже, как себя вести. Все время боялись, чтобы не кончилась вода, которая текла тонкой струйкой. Можно было рассчитывать не более чем на два тазика. В бане царила особая вежливость, болезненная усталость. Тазики наливали меньше чем до половины — больше не могли поднять, терли друг другу спины. Темные, обтянутые шершавой кожей тела, ввалившиеся отвисшие животы и отвратительно тонкие ноги. Все чаще и чаще звучит новое для нас слово «дистрофия». Страшная болезнь, которая истощает организм до предела. Человек опухает, синеет. Все время хочется есть. Даже во сне нет покоя: кажется, что тебе на язык кто-то кладет кусочек хлеба и сразу же его отнимает.

Невозможно передать все, что мы пережили. И все-таки не могу не вспомнить свое 20-летие — мой блокадный юбилей, очень дорогое для меня событие, свидетельство верности дружбе и щедрости души. Кто-то не забыл мой день рождения, 6 февраля 1942 года, и через посыльного мальчика из прифронтовой полосы передал поздравление и подарок: луковицу, кусочек сахара и кусочек хлеба граммов сто. Это был драгоценный дар для того времени. Я и мои друзья были потрясены. Все собрались, долго рассматривали дары, боялись к ним прикоснуться. Все были изумлены этим дружеским вниманием, душевным теплом и радовались. А радоваться было чему. Блокада истощила нас физически, люди теряли физические силы, но сохранили духовное здоровье.

Невольно вспоминается Ира Лермонтова, чудом выжившая в этих нечеловеческих условиях. Два месяца подряд у нее похищали хлебные карточки. Без них она лишалась не только 125 граммов хлеба-дуранды, но и тарелки супа «болтушки», которую можно было получить только по карточке. Ира изумляла нас тем, как мужественно и стойко переносила выпавшие на ее долю испытания и как достойно их преодолевала, борясь с голодом. Варила из клея холодец, сосала таблетки «Сен-сена», когда-то купленные в аптеке и каким-то образом сохранившиеся. Категорически отказывалась от всего, чем хотели с ней поделиться друзья…

Голод обгладывал человеческие тела до костей, изменяя так, что даже родная мать не могла узнать тебя. Так случилось и со мной. Когда я наконец-то выехала по «Дороге жизни» из Ленинграда и добралась до Сольвычегодска, куда были эвакуированы мои родители, нашла аптеку, где работала мама, и встала перед ней, мама, которая так ждала меня, спросила: «Вам кого?»

Я осталась жива благодаря чудесному чувству дружбы, которое подарила мне Зина Соловьева, подруга по институту. Она была из Вологды. Мы жили в общежитии в одной комнате. Зина уехала последним поездом, который мог уйти из Ленинграда. Служила в Тихвине, в воинской части, автомашины которой по открывшейся «Дороге жизни» иногда приходили в блокадный Ленинград. И вот я в Тихвине, у нее. Передо мной кусок сухаря из настоящего хлеба, кружка горячего кипятка с клюквенным экстрактом. Проглатываю их и смотрю на нее с укором: «Все?»

Конечно, я не насытилась. Но больше сразу нельзя. Это потом была моя любимая селедка, суп. Меня поставили на довольствие в воинской части, где служила Зина. А потом была баня, настоящая, не блокадная. Зина проводила меня с эвакуационным поездом. Снабдила, чем могла, на дорогу. Запомнилась подмороженная картошка, которую я варила в консервной банке на печурке в товарном вагоне.

 

Тамара Дмитриевна на 65-летии ДТДиЮ

 

Фото из архива автора, с сайтов teros.org.ru и dtdu.ru

 

  • Ирина Л

    Потрясающая история! Cпасибо..

    • Евгений М.

      Евгений М. Честные и откровенные воспоминания Тамары Дмитриевны не могут никого оставить равнодушными. Такие люди, сильные духом, являются примером для молодежи. Здоровья Вам уважаемая Тамара Дмитриевна, мы помним и любим ВАС!

  • Г.Вавилов, Н. Вавилова

    Дорогая, удивительная, бесконечно добрая и открытая людям Тамара Дмитриевна! Встреча с Вами всегда радость! Пережив страдания, тяжелые годы войны, Вы остались красивым человеком, любящим жизнь, свою Родину и людей! Поэтому так к Вам тянутся дети, молодежь и все мы — взрослые. С Вами все всегда правда и все по-честному! Спасибо Вам за то, что Вы есть, за то, что Вы есть, за то, что Вы подарили радостное детство очень многим петрозаводчанам!
    Здоровья Вам, а бодрости духа Вам не занимать!
    Искренне:
    Сын полка Геннадий Вавилов и его жена Наташа.

  • Вера Васильева

    В дни, когда отмечается 70-летие снятия блокады Ленинграда, примите, Тамара Дмитриевна, слова сочувствия, что Вам пришлось пережить тяжёлые блокадные дни. И счастье, что Вам удалось выжить.Вспоминаются строки Ольги Берггольц:
    «Я не мечтала даже стать счастливой,
    Мне одного хотелось: отдохнуть…
    Да, отдохнуть ото всего на свете —
    От поисков тепла, жилья, еды.»
    Дорогая Тамара дмитриевна! Спасибо за Ваши воспоминания. Здоровья Вам!!!
    27.01.14. г.Медвежьегорск. Васильева В.Л.-племянница Вашей одноклассницы из Повенецкой школы Сусанны Кренёвой (Бобырь).

  • Елена Калинина

    27января-знаменательная дата-70лет снятия блокады Ленинграда.Нам,не пережившим эту беду,трудно представить,как всё это было… Дорогая Тамара Дмитриевна! Хочу сказать Вам спасибо и в Вашем лице выразить благодарность всем блокадникам за то, что выстояли, за то, что 900 дней город жил, трудился, оборонялся!
    Над Ленинградом — смертная угроза…
    Бессонны ночи, тяжек день любой.
    Но мы забыли, что такое слёзы,
    Что называлось страхом и мольбой.
    Я говорю: нас, граждан Ленинграда,
    Не поколеблет грохот канонад,
    И если завтра будут баррикады —
    Мы не покинем наших баррикад.
    (Ольга Берггольц)

  • Елена Серова

    Уважаемая Тамара Дмитриевна! Прочла Вашу статью с большим интересом. Так просто и очень содержательно. без надрыва, но очень проникновенно написана статья о страшной трагедии ленинградцев-блокадников, о Вашей военной молодости. Огромное Вам спасибо за этот материал. Захотелось поделиться с земляками чувством глубокого уважения к Вам и хочу попросить разрешения разместить Вашу статью на сайте «Карельского землячества» в Москве. Ведь многие выходцы из Карелии, живущие в Москве, помнят Вас по совместной работе в комсомольских организациях.
    С огромным уважением, с пожеланиями здоровья Вам и Вашей семье. Московские карелы

  • Светлана Бердова -Черенкова

    Дорогая Тамара Дмитриевна! Не знала, что Вы пережили блокаду.Так вот откуда несгибаемая воля и сила духа! Всегда знала Вас как директора нашего любимого Дворца пионеров, где мне посчастливилось вырасти. Это был родной ДОМ, в котором жила большая, дружная семья, где чудесные педагоги растили настоящих людей. Удивляло и восхищает до сих пор, КАК Вы знаете и помните нас, дворцовцев,с какой проницательностью чувствуете каждого! Интеллигентность, мягкая манера обращения, внимание к людям и горячий интерес к жизни, ко всему происходящему! Прекрасный пример для подражания! СПАСИБО ВАМ ЗА ВСЁ!

  • Власова Галина Алексеевна

    Дорогая Тамара Дмитриевна!
    Я считаю счастьем знать Вас и работать рядом с Вами. Перечитав статью я пережила вместе с Вами события тех военных лет.
    Очень жаль, что молодое поколение учится любить свою Родину, дружить на других образах и других отношениях.
    Я родилась после войны, но знаю достаточно о событиях тех лет. От людей, которые ее пережили. Для меня это было далекое жестокое время…Время потерь и страданий…время подвигов. Спасибо Вам за то, что Вы рассказали:
    -нам о дружбе, которая помогала Вам жить;
    -о сплоченности и поддержке;
    -о своих друзьях, умеющих дружить по настоящему;
    -о силе духа, без которого нельзя было выжить.
    Здоровья, терпения Вам, дорогой мой человек!
    С признательностью к Вам, Галина Власова.

  • Тамара Юфа

    Впервые с Тамарой Дмитриевной Ригиной я встретилась в августе-сентябре 1964 года во Дворце пионеров, где она работала директором (теперь это городской ЗАГС Петрозаводска). По заочной договоренности мне предложили вести кружок рисования 3 раза в неделю. И вот произошло наше личное знакомство.
    Тамара Дмитриевна произвела на меня неизгладимое впечатление: высокая, статная, красивая, прекрасно, со вкусом одетая, сияющая доброй, радостной улыбкой, сразу располагающая к себе собеседника. Скорее всего, она пошла мне показывать класс, где мы должны были рисовать, тогда же, очевидно она и провела экскурсию по всему Дворцу пионеров и рассказала о своем Дворце, что, где и как. Здание прекрасное, идеальное, чистота, уют, ощущение, что ты попал в «дворянское гнездо», где живет большая дружная семья. Думаю, что всем детям, которые посещали этот теплый дом, повезло; и я уверена, все вспоминают его с благодарностью и сердечным теплом.
    На самом это было прекрасное место для развития способностей городских детей: сама архитектура здания, близость к озеру, огромные тенистые тополя, аллея, хорошо оборудованные светлые классы! Сколько было различных кружков! Не перечислить!
    Эстетическое образование было на высочайшем уровне. Тамара Дмитриевна являлась талантливым руководителем, человеком с горячим и нежным сердцем. Она собрала вокруг себя лучших специалистов нашего города для работы с детьми – искренне любящих детей и страстно стремящихся передать свои знания ребяткам.
    Тамара Дмитриевна создала этот Теплый Дом, этот сказочный Дворец, который в моей памяти – светлая солнечная картинка — и почему-то теплое северное лето…Солнечная картинка на всю жизнь…Солнечная картинка…
    И теперь другая картина:
    Юная красивая девушка — в страшном нестерпимом холоде, с ума сводящем голоде, с трудом находящая воду, в блокадном городе с постоянными бомбежками, воем сирен, налетами, пожарами, с тяжкой работой, рытьем окопов, и постоянными мыслями о смерти и при этом учебой… И другой юности не было!
    Это подвиг. И он продолжается всю жизнь!
    Спасибо Вам, дорогая Тамара Дмитриевна! Мне всегда было хорошо рядом с Вами! Здоровья вам и низкий поклон от всех «Дворцовских»!

  • Н.Копьёв, Т.Копьёва

    Уважаемая Тамара Дмитриевна!
    Низкий поклон Вам и всем блокадникам, испытавшим в годы Великой Отечественной войны страшные муки, голод, гибель близких. Вы мужественные советские люди! Не измерить Ваше доброе героическое влияние на воспитание нового и будущих поколений! Спасибо Вам!
    Безусловно, дополненная воспоминаниями блокадников книга нужна всем, особенно подрастающему поколению. Давайте вместе убеждать наши власти выделять необходимые средства на благородное дело. Вам желаем бодрости духа, побольше телесных и духовных сил.
    Мы с мужем встретили войну в пятилетнем возрасте и, хотя не были под гнётом блокады, бомбёжки и боёв, как многие наши сверстники, всё же вдоволь хлебнули лиха. Поэтому всемерно поддерживаем инициативу депутатов Госдумы от фракции КПРФ о принятии закона о статусе «Дети войны».

    Копьёв Н.Я., Копьёва Т.В.
    г.Петрозаводск 19.09.13

  • Елена Филиппова

    Как всё было недавно, как всё было давно! Радостно, что Любимая Тамара Дмитриевна запрограммировала свою долгую и красивую жизнь на победу, на счастье, на успех. Наверное и нам передалось то замечательное чувство «вечной удачи вопреки всему». Нам — её воспитанникам, всегда восхищённым элегантностью, вкусом, а главное, бесконечной доброжелательностью, улыбчивостью Тамары Дмитриевны, которая и по сей день в ногу со временем:в футболке — «Reebok»…
    Хочется, чтобы эту статью прочитало как можно больше людей, особенно тех, кто теряет надежду, опускает руки, не знает, как бороться… Вот истинный пример настоящего душевного мужества, человеческой стойкости!
    Дворец пионеров, где нынче ЗАГС, 1965-1967 годы. Где ВЫ, дворцовские ребята, воспитанники Тамары Дмитриевны, Веры Георгиевны?! Отзовитесь!
    Прочитала статью и зарядилась неистребимой энергией. Огромное спасибо Вам, Тамара Дмитриевна, низкий поклон.
    Участница ТЮЗа при Вашем Дворце пионеров вместе с Володей Ригиным, Игорем Зловидовым, Ниной Архиповой, Сашей Радченей, Людой Хаснутдиновой и многими другими…

  • Юнрий ЛИННИК

    Всколыхнулось в памяти Доброе!
    Петрозаводск — ул Герцена — деревянный домик — редакция изумительнейшей газеты «Юные ленинцы».
    Редактор Тамара Дмитриевна!
    Я там начинался!
    Это была особая газета. Какая-то очень интеллигентная, подозрительно благородная.
    С минимумом советского духа.
    Не знал, что чудесная Тамара Дмитриевна — блокадница.
    Вот она вспомнила Пять углов…
    Вчера закончил книгу о Георгии Гамове. Он дружил с Лидией Чуковской и Матвеем Бронштейном — они там жили.
    Чекисты многих выкосили. Потом блокада.
    А красный террор? После выстрела Лёнечки Каннегисера?
    Сколько потерял людей этот великий город!
    Мои лучшие друзья — блокадники.
    Очень люблю юную — как те самые ленинцы — Тамару Дмитриевну.

    Хотя и антиленинец, а все равно — юный ленинец —
    Ю.Линник

  • Дима

    Дорогая Тамара Дмитриевна
    Спасибо Вам большое за этот материал. Он очень нужен, так как представляет ЖИВОЕ свидетельство того, что пережило ваше поколение и выстояло!
    Ваш воспитанник по Дому пионеров
    Дима Цвибель

  • Владимир Малегин

    Какая сила духа… Да, когорта карельских педагогов, в число которых вошли Тамара Дмитриевна Ригина, Исаак Самойлович Фрадков и многие другие заложили основы воспитания наших детей, в которых гармонично сочеталась высокая нравственность, духовность, творчество, пытливость, патриотизм, взаимовыручка, дружба. Это бесценное наследие нужно по крупицам изучать и передавать сегодня. К сожалению, сегодня размыты нравственные основы … «такие времена». Воспоминания Тамары Дмитриевны напомнили нам: как достойно жило наше старшее поколение во времена страшного испытания войной. «Я остаюсь живой благодаря чудесному чувству дружбы!» Не случайно педагогическая прозорливость Тамары Дмитриевны позволила заметить в восемнадцатилетней девушке задатки творчества педагога – новатора, каким и является сегодня уважаемая , несгибаемая Светлана Станиславовна Артемьева! Жизнь и деятельность истинных педагогов всегда была для нас примером подражания. Дорогая Тамара Дмитриевна, спасибо Вам еще за один урок. Это «…не позволяет остынуть сердцу и заставляет всегда помнить…». Здоровья!!!

  • Светлана Станиславовна

    «Я осталась жива благодаря чудесному чувству дружбы,»- так написала в своих воспоминаниях Тамара Дмитриевна. С волнением читала ее рассказ, не знала раньше, что ей пришлось пережить в годы войны.Тамара Дмитриевна приняла меня на работу во Дворец пионеров в мои 18 лет. Проработала с ней 2 года, потом наши пути разошлись. Я ушла в клуб по месту жительства,создавать Форпост, она передала директорство своему заместителю. Мы с ней больше никогда не виделись. Три года назад, когда меня уволил мэр Левин из 45 школы,она разыскала мой телефон и мне позвонила. Она примерно так сказала: «Света, я помню тебя,знаю как ты работала во Дворце,я следила за твоей работой в форпосте, мне интересно было то,что ты делала в клубе и в школе. Ты пришла во Дворец сложившимся человеком, ты не можешь плохо работать, я не верю ни одному плохому слову о тебе. Я тебя знаю. Держись, такие времена». Я до сих пор нахожусь под впечатлением ее слов. Знать меня всего 2 года на заре моих рабочих лет и всегда верить.Что это? А вот сейчас нашла ответ на свой вопрос в ее тексте:»Блокада истощила нас физически, люди теряли физические силы, но сохранили духовное здоровье». Тамара Дмитриевна сумела сохранить духовное здоровье на всю свою жизнь и смогла частичку его подарить мне в самые тяжелые для меня дни.Дорогая Тамара Дмитриевна!Спасибо за Ваши воспоминания!Сегодня 45 школе исполнилось бы 23 года, ко мне придут мои ученики,я обязательно прочитаю им Ваш рассказ.Здоровья Вам и новых рассказов!