Главное, Образование, Школа и вуз

О вранье министра и правах детей

Александр Морозов на совещании по итогам миссии СПЧ. Фото Игоря Подгорного
Александр Морозов на совещании по итогам миссии СПЧ. Фото Игоря Подгорного

«С враньём министра образования мы сталкиваемся на каждом приёме!» — публично высказалась в адрес Александра Морозова Татьяна Васильева, руководитель общественной организации «Поможем нашим детям», мать ребенка-инвалида. Это случилось на совещании по итогам миссии президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека в правительстве Карелии 10 февраля.

 

Татьяна Васильева попросила слова после возмутившего ее комментария министра образования к оценке правозащитниками ситуации с обучением детей-инвалидов в Карелии как явно неблагополучной.

Татьяна Васильева защищает не только своего ребенка, но и других детей-инвалидов, права которых грубо нарушаются в Карелии. Именно она, когда объединяли школы-интернаты №21 и №22, выступила против этого объединения, которое ухудшило права многих больных детей на получение квалифицированной коррекционной помощи.

Что же предшествовало ее публичной полемике с министром образования?

 

 

Стремительно сокращаются шансы на коррекционную помощь специалистов

Накануне члены президентского СПЧ встретились с четырьмя мамами, встревоженными тем, что в Петрозаводске у родителей возникли сложности с записью в первый класс детей с тяжелыми множественными нарушениями. В школе-интернате №21 получен отказ – не хватает мест, после того как туда перевели часть детей из ликвидированной школы-интерната №22 для детей с тяжелой патологией речи. Часть, потому что остальных детей разбросали по разным школам или отправили по месту жительства в районы, где они не получают не то что квалифицированной – вообще никакой логопедической помощи.

 

Встреча 9 февраля  четырех мам с российскими правозащитниками длилась более двух часов. Одна из них — Надежда Парфенова, мама восьмилетнего Саши, которому психолого-медико-педагогическая комиссия определила обучение по адаптированной программе 6.4 и которому в школе-интернате №21 отказали в обучении. Она рассказывает:

— Встреча была бурная, эмоциональная, при трех наших министрах и четырех представителях СПЧ. Результат? Глава карельского Министерства образования, похоже, нас не слышит, а москвичи, кажется, поняли, чего мы добиваемся. Теперь будем ждать 28 февраля, когда  министр образования Александр Морозов пообещал разъяснить, как все-таки наших детей будут обучать.

29 декабря мамы уже были у Александра Морозова. Принимал он строго по одному, Надежде Парфеновой не разрешили пройти в кабинет даже с юристом. В Министерстве образования ответили отказом на просьбу взять ребенка на обучение в 21-й интернат. Надежда Парфенова была поражена предложением Александра Морозова отдать сына … в Ладвинский интернат, далеко от дома.

Татьяна Васильева с мужем и дочерью в апреле 2016 года. Фото Марии Голубевой
Татьяна Васильева с мужем и дочерью в апреле 2016 года. Фото Марии Голубевой

Татьяна Васильева в свое время определила своего ребенка в школу-интернат №21 через суд. Она пришла на встречу с членами СПЧ защищать чужих детей. Зная положение с коррекционным образованием досконально, она убеждена:

— Основная проблема коррекционного образования и вообще особого детства в Карелии — это отсутствие межведомственного сотрудничества. Отсюда многие проблемы. Я постоянно общаюсь с родителями из других регионов России и вижу, как, например, в Псковской области, тоже дотационной, подходят к обучению, реабилитации и социализации особых детей. Не сказать, что регион намного богаче нашего, не алмазы там добывают, но у детей есть шанс если не вылечиться, то развиваться в силу своих способностей. Нам же, в Карелии, любое важное для ребенка-инвалида решение — заявление о потребностях в лекарствах, средствах гигиены, в образовании — приходится добиваться через суд, с большими проволочками, личными вложениями, связанными с наймом адвокатов, писанием обращений и прочего.

Анна Евтухович, мама ученика четвертого класса бывшей школы-интерната №22, отмечает, что условия для обучения детей с тяжелыми нарушениями речи, созданные в школе-интернате №21, хуже:

— Вместо огромного здания в центре города нам выделили часть второго этажа спального корпуса с тремя классами, закутком-раздевалкой. Конечно, это более чем скромно. Раньше в школе-интернате №22 училось не меньше 50 ребят, а сейчас в школе-интернате №21 получают образование 11 детей из бывшей школы №22. После объединения двух интернатов отказывают в приеме в первый класс подросшим детям. Именно об этом мы предупреждали сотрудников карельского минобра, родителей и всех жителей Карелии. У карельских детей стремительно сокращаются шансы получить квалифицированную помощь специалистов, особенно в системе коррекционной педагогики. Я поддерживаю и понимаю родителей будущих первоклассников, настроенных получать образование в коррекционной школе, где есть команда специалистов, дефектологов, которые системно, а не эпизодически работают с детьми.

 

 

В кабинет министра по одному!

Член СПЧ Наталья Евдокимова на итоговом совещании высказала обеспокоенность состоянием коррекционного образования в республике. Ее тревожит, что в 2017/2018 учебном году классы по адаптированной программе 6.4 не будут набирать, что ликвидирована школа-интернат № 22 для детей с тяжелой патологией речи.

– Важно поддержать мамочек! – убеждала высоких чинов карельского правительства Наталья Евдокимова.

О том же говорила другой член СПЧ – Яна Лантратова:

– Когда объединили два интерната, стало тесно. Родители оказались в сложной ситуации, им предложили два варианта. Первый – деток с тяжелыми патологиями оставить на надомном обучении. Но не всегда есть специалисты по программе 6.4, значит, при этом не будет реабилитации. Второй вариант – сдать ребенка в детдом за пределами Петрозаводска!

Яна Лантратова (в центре). Фото пресс-службы правительства Карелии
Яна Лантратова (в центре). Фото пресс-службы правительства Карелии

Яна Лантратова убеждала Александра Морозова на встрече с родителями 28 февраля определить каждому ребенку образовательный маршрут. По ее словам, на прием пришли родители, дети которых подрастают, – значит, в Карелии это уже системная проблема.

— Возможно, к 2019 году в Карелии будет построен интернат на 500 мест, и СПЧ будет рекомендовать Минобрнауки поддержать строительство. Но помочь детям надо уже сейчас! – продолжала убеждать Яна Лантратова.

Но Александра Морозова не так легко сбить с привычной ему колеи. Из раза в раз мы слышим одну и ту же аргументацию: интернаты не закрывали, а объединяли, «22-й интернат был в аварийном состоянии», «22-й интернат давал только начальное обучение», там не было квалифицированных специалистов, «те мамочки, которые обращались, мы их знаем».

Министр поведал высокому собранию, что Карелия в отличие от многих других регионов сохранила сеть коррекционных учреждений, которые в 2013 году во многих регионах были закрыты под лозунгом инклюзии.

Парируя доводы правозащитников, министр обронил фразу, которая, видимо, и стала последней каплей для Татьяны Васильевой:

— 21-й интернат никогда не обучал детей с умственной отсталостью с высокой степенью дебильности.

Далее Александр Морозов пообещал каждому ребенку, которому пока отказано в обучении, предоставить «все мероприятия по заключению медико-психолого-педагогической комиссии»:

— Если лечащий врач напишет, что должно быть домашнее обучение, оно будет.

Министр привел цифру: сейчас в учреждениях образования и здравоохранения Карелии обучается или сопровождается более 60 «таких» детей.

Александр Морозов подтвердил, что в планах министерства строительство коррекционного многопрофильного интерната.

 

Татьяна Васильева не выдержала и вопреки регламенту попросила председателя СПЧ Михаила Федотова дать ей возможность выступить. Обращаясь непосредственно к Александру Морозову, сообщила, что ее ребенок, имеющий глубокую умственную отсталость, 10-й год учится в 21-м интернате, куда попал по суду. Министр, напомним, заявил несколькими минутами ранее, что дети с таким диагнозом там не обучались. Татьяна Васильева продолжила:

— Вы на каждом заседании придумываете новые оправдания! В 22-м интернате специалисты устраивали родителей больше всего! Детей с тяжелой патологией речи определили в 21-й интернат (для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата. – Ред.) Поэтому сейчас отказали детям в приеме в первый класс (по программе 6.4. – Ред.). Ждать нового здания?! А что делать этим детям сейчас? С этим враньем министра образования мы сталкиваемся на каждом приеме!

Рассказала Татьяна Васильева и как проходил прием мамочек: они допускались в кабинет министра только по одной:

— Одним человеком легче управлять.

Как умеет Александр Морозов подавлять своей нескрываемой агрессией, мы как  журналисты наблюдаем при каждой его встрече с людьми в конфликтной ситуации. Ну а уж что происходит с глазу на глаз, можно только догадываться…

 

Глава президентского Совета по правам человека Михаил Федотов активно поддержал Татьяну Васильеву, высказав мнение:

— Татьяна Борисовна давно готова стать членом республиканского СПЧ. Спасибо вам Татьяна Борисовна!

 

«Лицей» будет продолжать последовательно освещать положение с обучением детей-инвалидов Карелии.

 

Материал подготовили

Наталья Мешкова («Лицей»),

Мария Голубева («Учительская газета»)

P.S. Недостоверную информацию предоставил Александр Морозов членам СПЧ и по малокомплектным школам. Чего стоят утверждения министра, что ни одна школа в Карелии за последнее время не была ликвидирована (конечно, не «ликвидирована» — «оптимизирована»), что нигде дети не добираются на школьных автобусах до школы более получаса (от Великой Нивы до Великой Губы более часа). Но в отличие от Татьяны Васильевой по этому вопросу никто не возразил чиновнику.

  • Alina Nasonova

    Очень, очень жаль, что в нашем крае творится такое безобразие. Мало того, что таким деткам правительство не в состоянии обеспечить должные условия, они еще и нарушают права человека. Все дети равны и имеют свои права. Так почему же у этих детей отбирают шанс на нормальное существование? Абсолютно все дети должны получить среднее образование, и никто не имеет права делить на «больных» и «здоровых». Действительно прискорбно, что в Карелии такие вопросы не решаются и всячески игнорируются.

  • Павла Чехова

    К сожалению, власть в нашей стране редко стремится найти решение проблемы, предпочитая прятаться за всевозможными отговорками или давя своим авторитетом.А все потому что наплевать на всех, пока вокруг конкретного случая не поднимется такая шумиха, что игнорировать уже не получится.
    Вот именно поэтому нам нужно больше материалов, обращающих внимание на проблемы, которые чиновники предпочитают игнорировать. То, что творится сейчас с закрытием и объединением школ-интернатов, беспредел, которого не должно быть. Очень жаль, что детям и их родителям пришлось столкнуться с этим.
    Хочется сказать спасибо автору за поднятую тему и за собранные факты, это очень-очень важно.
    Надеюсь, этот материал в «Лицее» хоть на что-то повлияет…

  • Владимир Малегин

    Полностью согласен с Аллой Александровной. Главной причиной всех безобразий, которые происходят в Карелии — некому спросить с чиновников за их работу, за результат и плачевные последствия, за соблюдение Конституции! Разогнали интернат №22 (огромное здание в самом центре города???), больные дети оказались без надлежащей помощи — это «оптимизация»! Не выполняются решения суда в течение длительного времени, объяснения — сплошная демагогия ( в плоть до того, что оказывается судебные приставы. не выполнив судебное решение, могут сами подать судебный иск ???). Оказывается что решение схода местного населения не имеет юридического права, краснокнижные растения не в счет, а песок в Карелии можно добывать только вырубив вековой бор, который «кормил» несколько деревень! Другого места нет! Превратить сквозной пожарный проход в многоквартирном жилом доме в овощную лавку тоже можно по закону! Это же коррупция в чистом виде. Почему нас считают за «планктон», на что рассчитывают? До слез жаль родителей бедных детей! Забыли лозунг, который был провозглашен в нашей стране: » Все для детей»!

  • Alla Nesterenko

    Самое грустное в сегодняшней ситуации — то, что учителя опять теряют свою самостоятельность, а вместе с ней — и ответственность. Зависимый человек ни за что не отвечает. Виноват тот, кто велел. А потом мы удивляемся, почему сегодня родители агрессивные, почему они во всем школу подозревают, ничему не верят, по любому поводу пишут жалобы наверх или вовсе бегут к прессе. Это плохо — но закономерно. Безответственным людям нельзя доверять. А ответственность у нас вся где-то там… наверну… даже не решаюсь сказать, где :-)

  • Когда я встречаю такое отношение со стороны чиновников, думаю: но ведь где-то они получали образование, воспитание, их окружает семья, родственники…Александр учился, кажется, курсом младше на историческом факультете. Помню добродушного полноватого паренька, с веселой искрой в глазах. И вот…что это? власть? предпосылки? На что надеется? Искренне уверен, что прав? А после нас хоть потом. Мне стыдно, что мы знакомы и когда-то были на ты.

  • Мммм…да