Афиша Петрозаводска, Дом актёра, Культура

Михаил Синькевич: «Люди хотят заряжаться оптимизмом»

Михаил Синькевич. Фото Виталия Голубева
Михаил Синькевич. Фото Виталия Голубева

 

С 3 по 15 декабря в Петрозаводске состоится Второй фестиваль молодых звезд оперы «ОпераVita». Это масштабное событие впервые пройдет в необычных для театра условиях ограничений в связи с пандемией. Мы поговорили о фестивале, его звездах, спектаклях и особенностях проведения в новых обстоятельствах с главным дирижером Музыкального театра Карелии и музыкальным руководителем фестиваля Михаилом Синькевичем.

  

– Михаил Александрович, расскажите, у кого и как родилась концепция фестиваля «ОпераVita»?

Идея и концепция фестиваля родились у директора театра Елены Геннадьевны Ларионовой. В прошлом году мы провели первый такой фестиваль. Тогда, как, впрочем, и сейчас, мы связываем его с Надеждой Павловой, в прошлом солисткой нашего Музыкального театра. Ныне она поет на разных сценах – она переехала в Пермь, много выступает в Большом театре России и за рубежом. В частности, к нам на декабрьский фестиваль она поедет из Большого – там идет работа по возобновлению спектакля «Садко».

В этом году в афише фестиваля гала-концерт, две новых оперы — «Алеко» и «Царская невеста» — и «Пиковая дама», которая уже несколько лет идет на сцене театра.

Мы надеялись, что к осени будет готов полноценный спектакль «Царская невеста», и Надежда Павлова в нем выступит – она замечательно исполняет партию Марфы! Но жизнь вносит свои коррективы: премьеру оперы Римского-Корсакова мы покажем позже. А сейчас опера прозвучит в концертном исполнении с прекрасными солистами – Надеждой Павловой и Романом Бурденко, солистом Мариинского театра, одним из ведущих баритонов страны и мира, к тому же одним из лучших исполнителей партии Григория Грязного. И наши артисты, конечно, будут принимать участие, и это очень хорошо – там множество прекрасных партий: Любаша, Лыков, Собакин… В этой постановке у нас занята практически вся труппа, сейчас все напряженно и с большим энтузиазмом работают над музыкальным воплощением этой оперы. Думаю, это будет интересно.

Второе премьерное название – «Алеко», опера в формате семистейдж (театрально-концертное исполнение). Эту форму мне подсказала Анна Осипенко, новый главный режиссер театра. Она сейчас активно работает с труппой, вникает в репертуар театра, изучает творческие возможности артистов.

В результате у вас получилась русская афиша фестиваля: Рахманинов, Чайковский, Римский-Корсаков…

Действительно, так получилось, что программа русская. Но, знаете, я об этом как-то даже не думал. Дело в том, что я себя считаю прежде всего оперным дирижером. И когда я разрабатываю какую-то концепцию, подбираю новые оперы для фестиваля, я исхожу из того, какие у нас могут быть интересные певцы. Потому что публика любит прежде всего красивые голоса, любит артистов музыкальных, сердечных. Я надеюсь, что гости нашего нынешнего фестиваля в полной мере этими качествами обладают.  А что касается событий… Они, конечно, всякий раз должны быть разные.

В прошлом году центральным спектаклем фестиваля была «Травиата» – вроде всем известная опера, на которую люди, как мне кажется, не перестанут ходить и в пятый, и в шестой, и в седьмой раз. А в том составе, в котором мы ее дали в прошлом году, это стало для Петрозаводска событием. Поэтому я исхожу из того, что надо собрать хороших певцов и подумать, что они вместе могут исполнить. У меня есть уверенность, что это, собственно, и будет публике интересно.

– В таком случае представьте нам принимающих участие в фестивале солистов, с которыми вам довелось работать.

– Надежду Павлову в Петрозаводске хорошо знают, здесь началась музыкальная карьера этой прекрасной артистки. У Надежды уникальный голос, тембр – то, что к мастерству, к слуху, к образованию не добавишь. Это дар! Плюс предельная искренность, сердечность исполнения – навстречу ее пению раскрывается душа слушающего. И, безусловно, нужно отметить ее универсальный профессионализм: Надежда блестяще владеет разными стилями.

Романа Бурденко, солиста Мариинского театра, на прошлогоднем фестивале мы слышали в «Травиате». О нем в двух словах не скажешь. К тому, что я уже сказал о нем в связи с «Царской невестой», могу добавить, что это яркий певец, талантливый интерпретатор, вдумчивый серьезнейший артист, и, конечно, это богатейший голос.  Роман никого не оставляет равнодушным, никого! Я знаю, что, если Бурденко исполняет даже небольшую роль – например, Веденецкого гостя в «Садко», – он способен остановить спектакль! Был случай, когда он остановил спектакль на три минуты – такие были сумасшедшие аплодисменты. Незабываемые впечатления! 

С Евгением Акимовым, тенором, солистом Мариинского театра, мы ровесники, когда-то вместе начинали в музыкальном театре «Зазеркалье» в 1990-х годах. Обаяние его тембра обезоруживает! Слушая его пение, ты неизбежно будешь сопереживать и восторгаться. Тенора – это, конечно, особая история… Есть, знаете, всякие определения теноров: молодой, подающий надежды, интересный, крепкий, лирический… Акимов же просто настоящий тенор! 

Сергей Поляковтенор, выступающий в Большом театре, «Новой опере», на других сценах, будет петь Германа в «Пиковой даме». Это один из лучших российских молодых теноров. Я с ним один раз встречался на «Трубадуре». Знаю, что Поляков много поет «Пиковую даму», и думаю, что зрителям будет интересна его интерпретация образа в знакомом спектакле. Ведь в «Пиковой даме» всегда стоит главный вопрос: кто будет петь Германа. 

–  У вас за плечами десятки концертных залов мира, сотни спектаклей, концертов, но, наверное, всякий раз даже знакомые произведения приходится открывать для себя заново. Тем более что на фестивале будут представлены такие форматы, как концертное исполнение и семистейдж… 

– Для меня самого такой формат в каком-то смысле загадка. Убедительно интерпретировать «Алеко» в полусценической версии – вот главная наша задача. Я много дирижировал «Алеко» в разных театрах, но сейчас особенно интересно осваивать этот музыкальный материал со своими артистами: в нем заключено множество загадочных интонаций! Это будет опера-семистейдж – то есть полусценическое театрализованное исполнение, которое, возможно, мы впоследствии и повторим, поскольку у нас есть несколько интересных составов. Опера будет поставлена своими силами, нашими петрозаводскими артистами.

Мы сейчас много работаем над этой оперой, и я обнаружил, что ее нужно немножко расшифровывать, там (в партитуре —   прим. авт.) не все так просто, не все автором обозначено, что-то лишь подразумевается – какие-то переходы темпов, смысловые акценты, ферматы… Это, знаете, такой русский веризм. Если брать «Пиковую даму» Чайковского, то там Петр Ильич все ясно расписал, все детали отметил, то есть автор указывает достаточно точно, чего он хотел, и нам дается прекрасная возможность воплотить его намерения.

«Алеко» Рахманинова – опера сложная для дирижера-постановщика. Ее надо решать, она сама не исполняется. В ней много вещей, которые нужно все время додумывать. В оперных произведениях Рахманинова, мне кажется, присутствует некая импровизационность. Что-то композитор считал само собой разумеющимся для исполнителей – может, потому, что произведение написано им в юном возрасте, и сказалось отсутствие опыта воплощения оперы на сцене. Многие великие композиторы перерабатывали свои лучшие творения, делали вторую, третью редакцию, возвращаясь снова и снова к музыкальному тексту: Римский-Корсаков, например, сделал три редакции «Псковитянки» – лучшей, на мой взгляд, его оперы, – и мы сейчас исполняем третью редакцию. А Рахманинов почему-то к «Алеко» не вернулся.  А может, и стоило бы это сделать тогда, когда он стал уже зрелым мастером, исполнителем и дирижером. Интересно на самом деле – как бы он себе представлял эту партитуру как дирижер? Если бы мы имели рахманиновскую интерпретацию оперы «Алеко», то многое стало бы яснее. Но есть то, что есть: «Алеко» – сплошная загадка. 

С оперой «Царская невеста», можно сказать, я иду по жизни. Это был один из моих первых спектаклей в минском театре в 1996 году, и в Большом театре, и в Мариинском я часто ею дирижировал, делал и концертные исполнения… И по своему опыту знаю, что, несмотря на то что она не очень короткая, принимается публикой прекрасно, если есть хорошие солисты. А у нас на фестивале они, как я уже говорил, будут!

– Как сочетается ограниченный формат (концертное исполнение, семистейдж) с тем драматургическим материалом, с теми шекспировскими страстями, которые заложены в самих историях «Алеко» и «Царской невесты»?

Я с огромным уважением и пиететом отношусь к профессии оперного режиссера, но надо признать: многие приходят в оперу прежде всего слушать музыку. И нереализованная сценичность, заключенная в формате концертного исполнения, иногда, напротив, будит воображение и фантазию. К тому же к «Царской невесте», которая на фестивале прозвучит в концертном исполнении, Римский-Корсаков приходит как зрелый мастер, написавший уже с десяток опер, среди которых «Садко», «Псковитянква», он приходит к этому произведению и как оперный – подчеркиваю! – драматург. Я считаю, что «Царская невеста» – абсолютный шедевр с точки зрения музыкальной драматургии. Драма заключена и продумана уже в самой музыке, в ее течении, в смене темпоритмов. Поэтому даже в концертном исполнении эту оперу интересно смотреть, а не просто слушать. 

– Фестиваль будет проходить в необычных условиях ограничений в связи с пандемией: залы полупусты, люди в масках и перчатках… Как работается музыкантам в обстоятельствах, когда полноценный энергообмен между публикой и артистами невозможен?

– Это очень правильный вопрос, и сама жизнь дает на него удивительный ответ. Когда мы вышли после карантина и стали давать первые спектакли в Мариинском театре, я все время думал об этом до выхода на сцену и даже спрашивал у кого-то: сколько людей в зале, как там публика? И вот идет спектакль, какие-то аплодисменты звучат в середине действия. А прием, который случился после его окончания… Людей немного, а энтузиазм колоссальный – каждый аплодировал за десятерых! Такое впечатление, что публика в этот момент испытывает радость, но на грани какого-то отчаяния, страха перед тем, что они могут это потерять, что их могут этого лишить… Мы сначала были удивлены, а потом привыкли: на выступлениях зал полупустой, но шквальный прием, артистов не отпускают, вызывают по пять-десять раз! Невзирая на происходящее, люди хотят идти в театр, заряжаться оптимизмом, наполняться радостными эмоциями.

Беседовала Серафима Ясинская

Комментарии