
Хряк!
– Налетай братва! Война войной, а обед по расписанию, – Петрович с хрустом разломил свежий батон и прямо на коленях начал кромсать перочинным ножом копченую колбасу.

Хряк!
– Налетай братва! Война войной, а обед по расписанию, – Петрович с хрустом разломил свежий батон и прямо на коленях начал кромсать перочинным ножом копченую колбасу.

Рольф сел на плоский камень у самого края и спустил ноги. Теперь его видавшие виды крепкие кожаные ботинки висели на высоте пятидесяти метров.
Отца я увидел сразу. Еще когда по вагону на выход шел, через окна заметил знакомый полушубок.

Первые деньги я заработал в 1953 году, когда мне было 12 лет. Это были ещё послевоенные годы и годы, когда ещё не была забыта страшная голодовка на Кубани в 46-47-м годах.

Этот странный старик появился в парке месяца три назад. Его выцветший плащ когда-то был цвета кофе с молоком, теперь же имеет желтизну древней папирусной бумаги.

Очередной корпоратив решили провести за городом. В середине мая в ресторанах не сиделось, тянуло на природу.

Уже в школе Зинка была крупной девкой, сильной, здоровой. Парни из класса всегда на соревнования её к себе в команду брали. Она и на лыжах первая, и кросс пробежит влёгкую, и если надо, с соперниками в драке поучаствует. В общем, свой парень.

В конце апреля на одном городском пустыре появился Первый Одуванчик. Пока ещё единственный в округе. Он был мал, почти незаметен и только едва-едва распустил лепестки.

Бывало так, что Ему не хотелось есть, пить. Он переставал ощущать свое тело, но при этом начинал жить с какой-то новой, непостижимой силой.

Ховсюков понял, что жизнь у него не та, потому что рядом – не те люди с ним одним воздухом дышат.

В этот день он, как обычно, проснётся рано. Под бравурную музыку из радиоприёмника и бодрые сводки о разгоне облаков над празднующей столицей управит привычные домашние дела. Снимет с вешалки парадный пиджак с одинокой медалью и, пропуская мимо ушей бабкино ворчание, сунет в карман поллитровку.

Во сне мы можем многое. Сидеть, к примеру, на краю окна высотки. Сколько раз хотелось проделать это наяву, но сознание строго контролирует инстинкты самосохранения.

Мужики, ну вот клянусь чем угодно! Пятнадцать лет ничего спиртного не употребляю. То есть вообще!

Как-то зимой в солнечное забайкальское утро Катя привязала к валенкам коньки-ледянки – была её очередь кататься – и вышла на улицу.

«Что такое танго? Танец?… Э-э, нет», – и, приобняв меня, старый тангеро продолжил: «Танго – это философия любви! Да и сама любовь… А ты танцуешь… Любить нужно! Тогда это и будет танго. Люби того, с кем танцуешь, и жизнь твоя будет, как самое восторженное танго!» – он замолчал.
